Ей бы хотелось сказать ему об этом — частично потому, что Стью нуждался в отпущении самим же им возложенного на себя греха, частично потому, что она любила его. И это последнее Франни уже больше не могла скрывать от себя самой. Девушка считала, что ей удастся убедить Стью, что в смерти Перион нет его вины… но это могло открыть ему ее истинные чувства. Франни подумала, что тогда ее сердце будет как на ладони, и он сможет увидеть его, К несчастью, Гарольд тоже сможет все понять. Поэтому подобный шаг был невозможен… но только пока. Франни считала, что скоро сможет сделать его, не считаясь с Гарольдом. Она и так достаточно долго щадила его. Но он узнает… и либо примет сложившееся положение вещей, либо нет. Франни боялась, что Гарольд предпочтет второй вариант. А подобное решение может привести к ужасному исходу. Все-таки у них с собой было очень много стреляющего железа.

Франни ехала, погрузившись в эти мысли, когда за поворотом увидела огромный трейлер для перевозки строительных блоков, перевернутый на середине шоссе и полностью перегораживающий его. Розовые рифленые бока трейлера все еще блестели от ночного дождя. И, что самое удивительное, там были еще и другие машины — ремонтная машина и три автофургона. А вокруг стояли люди — не меньше дюжины.

Франни была настолько поражена, что затормозила слишком резко. «Хонда», на которой она ехала, заскользила по влажной дороге, и девушку чуть не сбросило с мотоцикла, но она успела выровнять руль. Затем они вчетвером остановились почти в ряд по разделительной линии шоссе, мигая от удивления, завороженные видом такого огромного количества живых людей.

— Ну что ж, слезайте, — сказал один из мужчин. Он был высок, оброс бородой, глаза закрывали солнцезащитные очки. На какое-то мгновение Франни мысленно оказалась в прошлом, на скоростном шоссе штата Мэн, будто ее остановили там за превышение скорости.

«Сейчас он попросит у нас водительские права», — подумала Франни. Но это не был пост автоинспекции, задерживающей лихачей и выписывающей штрафы. Мужчин было четверо, еще трое стояли позади заросшего бородатого мужчины. Остальные были женщины. Не меньше восьми. Они были бледны и выглядели испуганными. Женщины стояли маленькими группками, теснясь возле автофургона.

У бородатого был пистолет. Стоявшие позади него мужчины держали ружья наизготове. Кроме того, у двоих были кинжалы и армейские вещмешки.

— Слезайте, черт побери! — повторил бородач, а один из стоявших позади него щелкнул затвором ружья. В промозглом утреннем воздухе раздался громкий, горько впечатляющий звук.

Глен и Гарольд выглядели растерянными и встревоженными. Только и всего. «Они подстерегали дичь», — подумала Франни, охватываемая паникой. Она еще не вполне понимала ситуацию, но осознавала, что счет неравный, « Четверо мужчин, восемь женщин, — подсчитал ее ум, а затем повторил это громче, с тревожной интонацией: Четверо мужчин! Восемь женщин!»

— Гарольд, — очень спокойно произнес Стью. Что-то промелькнуло в его глазах. Какое-то понимание. — Гарольд, не… — И тогда все и произошло.

Ружье висело у Стью за спиной. Он опустил плечо так, чтобы ремень соскользнул, и оружие оказалось в его руках.

— Не сметь! — яростно воскликнул бородатый. — Харви! Вирдж! Ронни! Взять их! Спасайте женщин!

Гарольд стал нашаривать свои пистолеты, забыв, что они в кобуре.

Глен Бейтмен продолжал сидеть позади Гарольда, остолбенев от удивления.

— Гарольд! — снова выкрикнул Стью.

Франни начала поднимать свою винтовку. Ей казалось, что воздух вокруг нее внезапно превратился в невидимую патоку, вязкую массу, через которую она никогда не сможет пробиться. Она поняла, что, возможно, здесь им предстоит умереть.

Одна из девушек завопила:

— СКОРЕЕ!

Франни бросила взгляд на эту девушку, продолжая поднимать свое ружье. Не совсем уж и юная, лет двадцати пяти. Ее светлые пепельные волосы спадали на лоб рваным шлемом, будто она недавно подстригла их садовым секатором.

Не все женщины двигались: некоторые, казалось, окаменели от страха. Но девушка с пепельными волосами, а с нею еще трое, двинулись.

Все это произошло за какие-то семь секунд.

Бородатый целился в Стью. Когда пепельная блондинка завопила: «Скорее!», дуло слегка дернулось в ее сторону, как волшебная лоза, учуявшая воду. Дуло пошло вверх, производя громкий звук, как от удара железа, прорывающего картон. Стью слетел со своего мотоцикла, и Франни выкрикнула его имя.

Затем Стью приподнялся на локтях (он оцарапал их при ударе о дорогу, а «хонда» лежала на боку у его ног) и начал стрелять. Бородатый, казалось, заплясал назад, как водевильный танцор, покидающий сцену после своего номера. Его выцветшая сорочка вздымалась и опускалась. Его автоматический пистолет дернулся к небу, и этот звук железа — прорывающего картон — прозвучал еще четыре раза. А затем бородач упал на спину.

Двое из трех стоявших позади него мужчин оглянулись на выкрик девушки. Один нажал на оба спусковых крючка ружья, которое было у него в руках, — старенького «ремингтона» двенадцатого калибра. Ствол ружья ни на что не опирался — парень держал его рядом с правым бедром, и, когда «ремингтон» выстрелил, издав звук, напоминающий раскат грома в маленькой комнате, от отдачи ружье выскочило у него из рук, обдирая кожу, и с грохотом упало на шоссе. Лицо одной из женщин, не прореагировавших на выкрик блондинки, вдруг исчезло в потоках крови, и какое-то мгновение Франни явно слышала, как кровь хлещет, словно внезапный ливень. Один неповрежденный глаз проглядывал сквозь кровавую маску. Он был затуманен и выражал полное недоумение. Затем женщина упала на дорогу. Автомобиль окружного судьи был изрешечен пулями. Одно из стекол покрылось катарактой молочных трещин.