Разыскивая лесных грызунов, большая птица полетела на северо-северо-запад, опускаясь вместе со склоном. Она пересекла след, оставленный «Эксплорером» на склоне, пролетела над человеком, присутствие которого до этого момента оставалось для меня тайной.

Пусть даже мои глаза и приспособились к темноте, видимость в этих лесах оставляла желать лучшего. Чередование снежных заплат и участков слабо светящейся темной земли приводило к тому, что перед глазами все постоянно менялось, словно черно-белая мозаика на дне медленно-медленно вращающегося калейдоскопа.

Человек стоял в тридцати футах от меня, может, футов на двадцать ниже по склону, я хорошо видел его между деревьями. Мы прокрались один мимо другого, не подозревая об этом.

Мой крик, пусть негромкий и быстро оборвавшийся, тем не менее сообщил ему о моем присутствии в непосредственной близости от него, точно так же, как сова привлекла мое внимание к его силуэту. Я не различал подробности, не видел даже овчинного воротника его полушубка, но точно знал, что передо мной человек, не просто человек, а тот самый стрелок.

Я-то ожидал, что он обнаружит свое местоположение фонариком. Не мог же он идти по следу «Эксплорера» в такой плотной и обманчивой темноте, не захватив с собой источник света.

Мне оставалось только гадать, увидел ли он меня так же хорошо, как я — его. И не решался тронуться с места: если он не смог точно определить, откуда донесся крик, своими телодвижениями я мог себя выдать.

И тут же он открыл огонь.

Около нашего дома, когда этот человек впервые появился из «Хаммера», мне показалось, что у него армейская автоматическая винтовка. Теперь раздавшиеся очереди наглядно подтвердили мое предположение.

Выстрелы звучали громче, чем щелканье кнута, пули посекли деревья слева и справа от меня.

Удивленный тем, что свинцовый дождь между этими двумя залпами не накрыл меня, я, однако, не находил утешения в том, что этот день не входил в список пяти ужасных дней моей жизни, составивших суть предсказания дедушки Джозефа.

Я стоял, пригвожденный к земле, словно одна из сосен. Какие-то мгновения казалось, что Джимми Ток, человек действия, способен только на одно: подпустить в штаны отходы биологической жизнедеятельности.

Потом я побежал, и мчась на юг поперек склона, я сожалел о том, что деревья растут на столь большом расстоянии друг от друга. Я кружил среди огромных стволов, используя их и качестве прикрытия, а позади вновь раздалась длиннющая очередь, и мне вслед злыми осами полетели пули, каждая из которых могла вонзиться-мне в спину или затылок.

Я слышал глухие удары (при попадании пули в ствол), звонкие (рикошет от скалы), что-то с жужжанием пронеслось рядом с моим левым ухом, и я точно знал — это не шмель.

Наверное, он поступил опрометчиво, стреляя столь длинными очередями. Даже в удлиненном рожке-магазине запас патронов конечен, а стрелок расходовал ею очень уж быстро.

Если бы он опустошил рожок, не попав в меня, ему пришлось бы отвлекаться на то, чтобы поставить новый рожок. Если я в это время продолжал бы двигаться, он бы потерял мой след в темноте.

Потеряв мой след, он мог прямиком направиться к «Эксплореру» и убить Лорри.

Эта мысль подставила мне подножку. Я упал и больно ударился плечом, ткнулся лицом в снег и сосноные иголки.

Покатился, не по желанию — по инерции, ударяясь коленями и локтями о камни, выступающие корни, мерзлую землю.

Катясь по земле, я, разумеется, оставался невидимым для стрелка, но после нескольких оборотов понял, что при сильном ударе о дерево могу свернуть себе шею.

Среди сосен изредка попадались кусты. И встреча с одним из них могла запросто стоить мне глаза: лишенные листвы, жесткие ветки торчали во все стороны, любой куст напоминал ощетинившегося ежа. То есть возникла ситуация, когда мне, похоже, предстояло превратиться в падающий на землю сейф. Поэтому я принялся хвататься за все подряд: сухую траву, торчащие из земли камни, случайные молодые деревца — за все, что могло меня остановить, хотя бы замедлить мое продвижение. В конце концов я оказался на четвереньках. Поднялся. Отбежал на какое-то расстояние и остановился, гадая, а стоит ли бежать дальше.

Потеряв ориентировку, оглядел лес, увидел все то же черно-белое лоскутное одеяло, попытался успокоить дыхание. Я не знал, как далеко откатился и отбежал, но, похоже, достаточно далеко, чтобы уйти от преследования.

Я не видел его, следовательно, он не мог видеть меня.

Но в этом я как раз ошибся. Услышал, как он бежит ко мне.

Не оглянувшись, я вновь поспешил на юг, поперек склона, петляя между деревьями, постоянно спотыкаясь, поскальзываясь, но все-таки оставаясь на ногах, пусть меня и шатало из стороны в сторону и бросало взад-вперед.