У самой Новочеркасской площади стояло первое кольцо ОМОНа. К тому времени, как головной автомобиль до него добрался, заграждения уже развели в стороны, и всей процессии пришлось разве что немного замедлить ход.

Подполковник обвел взглядом спутников. Да, хоть на видео снимай. Для занятий в школе ФСБ. Спасатели-американцы вертели головами во все стороны, рассматривая людей в камуфляжках и шлемах с пластиковыми забралами и обмениваясь возбужденными репликами. А наша парочка, хотя и глядела цепко и внимательно, головами все-таки не крутила. Так, глазками — влево-вправо, влево-вправо. По укоренившейся в организме профессиональной привычке. А может, и оттого, подумал Бардин, что прятаться особого смысла нет. Мы уже, вроде, разобрались, кто есть кто. Я с ними разобрался, они — со мной. Хотя корочки цэрэушные вываливать вряд ли будут. Да и нет с ними никаких корочек. Уж тогда проще на лбу «шпион» написать. Ведь и он, приличный новорусский бизнесмен Хрусталев, по Америке гуляя, корочки с фотографией одетого по всей форме подполковника Бардина в кармане не таскал. Такие уж правила игры. Даже тогда, когда все все знают. Как, например, сейчас.

Второе кольцо. Перед самой Таллинской. Здесь уже приходится притормаживать. Ага, заморские коллеги — нет, не спасатели, тем-то что два кольца, что двадцать, они же понимают, что в самую гущу событий их не запустят — забеспокоились маленько. Дескать, не тормознут ли нашего брата прямо тут. Не переживай, разведка, не тормознут. Стоять будем между вторым и третьим. Так что второе пройдем наверняка.

То, что вам туда надобно, где весь спектакль будет происходить — это понятно. Понять бы еще — зачем. Не на видео же снимать, верно? И не снимешь всего, и нужды в том нет никакой. Снимать — что? Как людей выводить будут? Змей выгонять? Чем стрелять да чем жечь?

Все это и так будет снято, общим планом — и, по необходимости, покрупнее. Сколько спутников уже перенацелили на град Петров? На вот эту самую Малую Охту, по которой мы снова движемся, уже шагом? Марку сигарет, что тот или иной из наших курит, может, и не разглядеть, а все остальное — без проблем.

Будь моя воля, JosephandNick, Йосик и Коля, я бы вас не просто пропустил. Я бы к самому гнездышку вас подвел — когда таковое обнаружится. И в само это гнездышко спустил бы по одному. Не потому, ребята, что меня от вас с души воротит. Бреюсь же, в зеркало гляжусь — и ничего. В этом-то плане мы с вами одного поля ягоды. Но то, что контора ваша наварила, — ну хорошо, не контора, система — вот за это мы вас не полюбим. Всерьез не полюбим. Может быть, вам эта любовь-нелюбовь и до лампочки, но это пока. Не вечный век нам с вами в поддавки играть.

Так, подъезжаем. Вот и автобус белый у бордюра. Наш. Здесь вам всем и находиться, от греха подальше. А то, что видеть и слышать мы вас будем бесперебойно, вы и сами понимать должны. Но и… погулять, если очень уж приспичит — дадим. Интересно же посмотреть, куда гулять потянет. И зачем.

— Да… — протянул генерал Голышев. — Ситуация складывается невеселая и малопонятная.

Остальные молчали.

— Решить половину проблемы — все равно, что не решить ее вообще, — отрезал Мостовой. — Алина Витальевна, почему вы все-таки уверены, что с канализационными стояками репеллент не поможет?

— Уверенности у меня нет в другом, — устало ответила Ламанча. — В том, что мы чего-то добьемся, распыляя репеллент в стояки.

— Но ведь физика та же самая? — настаивал начальник регионального центра МЧС. — Если газ в подъездах будет сползать сверху донизу, до самого подвала, почему же в стояках должно быть принципиально иначе?

— Вам, Вячеслав Алексеевич, приходилось видеть внутреннюю поверхность сточных труб, особенно в старых домах?

— Конечно. И что же?

— Поверхность чугуна изъедена, вся в крупных, мелких и, самое главное, микроскопических порах. Значит, спускающийся по стоякам газ будет абсорбироваться поверхностью труб.

— Абсорбироваться быстрее, чем опускаться вниз, до коллектора?

Наговицына вздохнула.

— Это и есть вопрос, на который ответить почти невозможно. С калькулятором не просчитаешь. Но главная проблема в том, что активный элемент, — то есть, молекулярный изобензофуран, он же бензолдикарбоновый ангидрид или, как его называют американцы, Би-Ди-Кей — скорее всего, будет поглощаться сразу же, при попадании его в воздух. Тем более, что репеллент в газообразном состоянии спускается по трубам довольно медленно.

— Отставим на момент физику, — вмешался Голышев. — Наша задача — выгнать змей и из домов, и из системы канализации. Причем выгнать вплоть до точки их проникновения в эту систему, то есть, до предполагаемого гнезда.

— Именно, — откликнулась Алина. — Полностью выдавить их из домов и лишить возможности бегства в очистную систему.

— А очистная система остается под вопросом, — продолжал начальник штаба. — Змей в трубах и в коллекторе репеллентом, возможно, и не достать.

— Ну а смыть их к чертовой бабушке? — Мостовой обвел взглядом присутствующих. — Шарахнуть водой под давлением с самого верха стояков, с кровель — и вымоет, в самое гнездо вынесет. Под водой-то эти гады не живут? — Последний вопрос генерал адресовал Наговицыной.

— Под водой — нет, — ответила она. — Какое-то время, ну, скажем, пару минут, они могут просидеть и под водой. Но не больше.

— Ну вот так и сделать! Уж чего-чего, а воды у нас хватит.

— Вячеслав Алексеевич, — включился в разговор шеф ФСБ, — я, конечно, по этой части не специалист, но кое-какой житейский опыт у меня все-таки есть. Дать в систему воду под давлением означает заполнить стояки, верно?

— Верно. Чтобы воздуха в стояках не осталось, а вода выдавливала гремучников в коллектор — и дальше.