— А я его не варил, — с вызовом ответил Кремер. — Ваши-то соколы, что мне руки крутить тут как тут оказались, где раньше были?

— Пасли мы его, — хмуро ответил подполковник. — Плотно пасли.

— Да уж куда как плотно, — не унимался майор. — Вы вон парню тому, МЧС-нику — а лучше родителям его — расскажите про то, как пасли да куда выпасли.

— Хватит, майор, — холодно произнес Бардин. — Наш прокол есть наш прокол. За него нас будут поперек шерсти гладить. А ты?

Внезапно и без предупреждения перейдя на «ты», подполковник встал и повернулся к окну.

— Афган с Чечней все никак не отыграли? — резко бросил он, глядя на Кремера сверху. — Ты понимал, что он нам живой нужен был?

— Если уж на «ты» переехали, так я тебе вот что скажу, — ответил майор. — Главное, что я ему живой нужен не был. А третьего варианта — чтобы и нашим, и вашим — под рукой не оказалось. Твоих рыцарей щита и меча, кстати, тоже.

Бардин снова сел на место.

— Петр Андреевич, да дело ведь не в том даже, что на руках у нас сейчас труп спасателя-американца…

— Спасателя? — изумился Кремер. — Отчего ж не ангела-хранителя?

— Ну а кто же он по документам, во всяком случае? А вот возьми мы его на горяченьком…

— Так и брали бы, ядрена вошь! — взорвался майор. — Но колобок этот мало, что от дедушки и бабушки ушел, он еще и хлопца нашего жизни лишил, пока вы его на горяченьком брать собирались!

— Двух хлопцев, — негромко сказал подполковник. — Наш оперативник, которого Коулмэн снял, в больнице умер. Только что сообщили.

— Значит, правильную гниду я завалил, — упрямо заявил Кремер. — Туда его паскудной душе и дорога.

— Не спорю. — Бардин вздохнул. — Но шум будет до небес. Докажи теперь, что не мы весь этот спектакль затеяли — с целью, и так далее…

— Кому доказывать?

— Кому? — Подполковник воззрился на Кремера. — Нам — начальству. А оно, в свою очередь, уже дяде Семе твоему любимому, кому же еще!

— А вы перчаточки его на анализ возьмите, — произнес майор. — И кровь того паренька, которого он у подъезда жизни лишил.

— Ничего кровь эта не даст, Петр, — сказал Бардин. — Диагноз даже я могу поставить, не глядя. Инфаркт. И ничего другого вскрытие не обнаружит. Понятное дело: стресс, страх. Случается. Никак ты перчатку с этим диагнозом не завяжешь.

— Мы-то с тобой, Олег, знаем?

— Знаем. Ну и что?

— Так что ж по-твоему, дядя Сема хуже нашего это знает?

Подполковник невольно улыбнулся.

— Все все знают, Петр. Но в этих шахматах свои правила есть.

— Ну вот, значит, так и доложить. Что один участник из турнира выбыл, поскольку сыграл не по правилам.

— Эх, — вздохнул Бардин. — Мне б твои заботы…

У ступеньки автобуса возник оперативник — один из тех, что «вязали» Кремера.

— Товарищ подполковник, есть информация.

— Давай сюда.

Фээсбэшник выложил на стол снимки, покосившись на майора-мента. Бардин махнул рукой: не обращай внимания.

— Ну вот, — сказал подполковник. — Вот и утвердились мы в предположениях своих.

На снимках ясно просматривались две небольшие змеи. Рентген просветил насквозь и их тела, до хребта, черепа и небольших, но уже вполне смертоносных зубов.

— Теперь скажи мне, что они живые, — проговорил Бардин.

— Живые, товарищ подполковник. Лежат неподвижно, но сердцебиение просматривается.

— Что контейнер?

— Рассчитан на поддержку постоянной температуры в пределах четырех-пяти градусов. Чтобы молодняк этот в состоянии гибернации держать.

Бардин хлопнул рукой по столу.

— Вот тебе и задача товарища Йосика во всех деталях.

Он протянул снимки оперативнику и рукой показал на выход.

— Закончат со снимками, измерениями и прочее — контейнер сюда.

Молодой фээсбэшник кивнул и вышел.

— Йосик — это, надо полагать, мой спарринг-партнер? — поинтересовался майор.

— Он самый. Джозеф Коулмэн. Все нам в нем понятно было: кто, откуда, чем на хлеб зарабатывает. Непонятно было только, зачем сюда прибыл. Именно сюда, во всю эту кучу-малу.

— Считаешь, выяснили?

Подполковник повернулся к Кремеру.

— А что ж тут считать? Вот же оно все — на столе только что было.

— Не вполне догоняю, Олег. Смысл-то какой? Не мы же этих гадов вывели, чтобы за ними к нам ехать и вот так, с плащом и кинжалом, уворовывать.

— Не мы, — согласился Бардин. — Но ведь и они не выводили. Специально не выводили. А когда этот страшный зверь в ходе всей их веселой науки сам по себе получился, времени на размышления у них не было ни копейки. Ты же представляешь, что было бы, ускользни эти даймондбэки оттуда, из района научного центра. Там бы не то, что Эверглейдс — они всю страну до южных регионов Канады включительно оккупировали бы. Вот и палили все живое под корень, до самых базальтовых плит.