Самого Шеина уже допросили на Петровке, 38, а его юриста?

Еще что? Какие версии самые простые? Если исходить, что между убийствами тридцатилетней давности и нынешним есть связь, а она вроде как существует по способу совершения преступления, то получается, что либо тот маньяк объявился вновь, хотя опытный в таких делах полковник Гущин отчего-то в это не верит, либо это… имитатор. Тот, кто во всех подробностях знает о деталях тех старых убийств.

А кто может знать об этом? Те, кто в июле 80-го работал в Замоскворецком универмаге, те, кто выезжал на место того преступления. Хотя вроде и дела-то никакого в архивах Петровки нет… все материалы кем-то изъяты…

Но все равно три десятка лет – огромный срок, и они все уже люди в летах! Тот убийца… сколько же ему сейчас может быть лет? От пятидесяти пяти до семидесяти. И всем тогдашним свидетелям тоже.

А имитатор…

Какая радость играть роль имитатора в таком возрасте?

А сколько лет, интересно, Иннокентию Краузе, чью машину видела уборщица той ночью?

При чем тут какой-то ребенок? Видение из совсем «другой оперы», пригрезившееся Феликсу Комаровскому.

Но есть и еще кое-что, чего самые простейшие версии как раз не объясняют. Интонация, с которой они все в этом универмаге говорят… Белое от страха, покрытое капельками пота лицо продавщицы Натальи Слоновой. Слова уборщицы, показания старухи Сорокиной. Рапорты патрульных вневедомственной ораны…

И этот мальчишка, этот ясновидящий ничего не смог разглядеть там…

Все вранье, сплошные выдумки.

А она так надеялась на чудо.

После обеда Катя не выдержала и снова отправилась к полковнику Гущину за новостями. Может, он уехал в район, может, на Петровку или в министерство, но она… она должна с ним еще раз поговорить об этих чертовых рапортах. Кажется, в тот раз он отнесся к ним несерьезно.

– Вы планируете производить в здании универмага ремонт?

– Имел я такие планы, как раз в следующем месяце хотели заняться отделкой верхних этажей универмага.

Катя, постучавшись в дверь кабинета Гущина, услышала мужской голос – вкрадчивый, быстрый, с пришепетыванием. Но посетителей у Гущина нет, лишь диктофон на столе.

– А, снова ты, так и знал, что не задержишься у себя в Пресс-центре. – Гущин кивнул на диктофон: – Елистратов прислал из МУРа копию пленки с допросом хозяина. Некто Шеин Борис Маврикьевич.

– И что он говорит?

– Ничего. Туфта полная.

«– А подвальные помещения под универмагом?

– Там двухуровневый подвал, верхнюю часть мы используем под складские помещения, насчет остального я, честно говоря, не в курсе. Там вроде все закрыто. Вы ведь проверяли вчера – там все закрыто, с нашей стороны мы все инструкции вневедомственной охраны исполняем согласно договору. А что там и как – мне без надобности. Мы этими площадями не пользуемся, и так полезной площади в здании хватает.

– Скажите, а почему ни на здании универмага, ни внутри нет системы видеонаблюдения?

– Мы ее демонтировали, она морально устарела и постоянно требовала ремонта. Вкладывать средства в нее бессмысленно, проще установить новую, более современную.

– И отчего же не установили, Борис Маврикьевич?

– Дорого стоит, у меня пока таких денег нет. С тех пор как я купил универмаг, он еще влетает мне в копейку, не окупился.

– А воров вы не боитесь?

– У нас договор с вашей же вневедомственной охраной. Их услуги меня пока устраивают. К тому же все застраховано.

– Понятно. По поводу убийства гражданки Зайцевой что можете сказать?

– Ничего. Ни гражданки я этой не знаю, ни подробностей… Мне сказали, что в отделе постельного белья задушили покупательницу. Честно говоря, я в первые минуты вообще не поверил. Как такое возможно? В магазине!»

Катя слушала пленку. Это работодатель Марка. Голос у него не особенно приятный… у Марка лучше, более мужественный, а этот Шеин говорит, как Чичиков в «Мертвых душах».

– Федор Матвеевич, а сколько лет этому Шеину? – спросила Катя.

– Он мой ровесник.

– Ясно. А он… я подумала, в июле восьмидесятого он не мог…

– Слушай дальше.

«– Ваш род занятий?

– Бизнес, бизнес…

– А вы по образованию кто?

– Экономист, я окончил Плехановский институт, работал в торговле, потом в исполкоме в управлении торговли. С начала девяностых я занимаюсь бизнесом, у меня своя фирма.

– Какого же рода бизнес?

– Разное, все, что приносит доход. Строительство и аренда торговых площадей в столице.

– Насколько мы выяснили, здание универмага очень старое. И не подлежит слому и капитальной реконструкции.

– О да, и это такая проблема… это что-то… Универмаг построил известный советский архитектор Олтаржевский. Тот, что проектировал ВДНХ и высотки. В общем, с этой рухлядью ничего толкового, современного сделать нельзя, исключительно реставрационный ремонт.

– Тогда в чем же ваша выгода по приобретению здания?

– Центр Москвы. И потом… мало ли, у нас законы меняются постоянно, не то что правила Москомнаследия и Архнадзора… подождем, может, что-то произойдет… земля под зданием только дорожает с каждым годом».