— Кто тут мог быть? Может, лесной пожар?

— Нет, костер, который разжег человек, с пожаром никогда не спутаешь. Правда, похоже, что люди тут были давно — несколько лет назад. Гляди, выжженная земля уже успела зарасти травой.

— Но если кто-то тут уже был, то они могут и опять прийти?

— Могут… Но давай не думать об этом. Будем строить землянку, а потом пойдем вокруг, оглядимся, К зиме надо готовиться основательно.

— Смотри, какая зверушка! — неожиданно закричала Зайла, указывая рукой на маленького зверька, который внимательно наблюдал за ними с ветки сосны.

— То бурундучок. Он должен принести нам удачу, То хороший знак.

Мамка Сейдяка, старая Аниба, в ночь взятия Кашлыка степняками спать не ложилась. Потрясенная случившимся накануне вероломным убийством Бек-Булата, она приготовилась к самому худшему. А когда сообщили о проигранной битве при устье Тобола, то стало ясно, что Кашлык будет взят со дня на день.

Сейдяку шел уже седьмой год, и старая женщина, вырастившая давно собственных детей, всю любовь переключила на малолетнего наследника. Она холила его и баловала, чем не раз вызывала нарекания со стороны Зайлы-Сузге. Той хотелось видеть в сыне воина и продолжателя дела своего рода, а Аниба переживала за каждую его царапину и болячку. На счастье, малыш рос здоровым и крепким и уже имел собственный лук и детский кинжальчик, который с гордостью носил на поясе. От матери ему достался хороший голос и слух, и он часто подпевал ей, не замечая улыбок старших, с одобрением качающих головами.

Но сказывалась и кровь рода Тайбуги, необузданная и горячая. Он мог перевернуть поднос с едой, если кушанье ему чем-то не понравилось. Мог вырваться из рук баловавшей его Анибы и грозно топнуть ножкой, заявив, что она ему надоела.

— О, — произносила та, — настоящий князь растет! Он еще покажет себя, и о нем услышат все сибирские народы! Батыр будет!

Исчезновение из Кашлыка Зайлы-Сузге даже поначалу обрадовало Анибу. Теперь никто не мешал ей проводить дни и ночи рядом с Сейдяком. Но дальнейшие события показали, что жизни мальчика угрожает серьезная опасность. И Аниба приготовилась бежать.

В ту ночь она как раз готовила и упаковывала одежду мальчика, — теплую обувь, меховые шубки — и собиралась поутру выехать с небольшим отрядом из сибирской столицы, чтобы укрыться в одном из ближайших селений. Но, услышав крики защитников, поняла, что медлить нельзя. Она разбудила мальчика и начала торопливо одевать его, приговаривая:

— Собирайся, дорогой, сейчас к маме поедем… Давай быстрее, давай. Тот хныкал спросонья, но особо не сопротивлялся, натягивая одежду и сапожки. Лишь спросил:

— Я сам на лошади поеду? Да?

— Сам поедет, мой господин, сам… — успокоила его Аниба.

В этот момент в шатер кто-то вбежал, и женщина в испуге вскрикнула. Но то был старый шаман.

— Надо спасать мальчика, — торопливо выдохнул он, — степняки уже в крепости и могут схватить его, Собрались?

— Вот еще зимнюю одежду сложу, — засуетилась Аниба.

— Какая одежда! Тут живым бы остаться, а ты об одежде! Идем, пока не перекрыли все выходы из крепости.

— Где мой лук и кинжал? — заволновался Сейдяк.

— Вот они, вот, — Аниба торопливо подала детское оружие мальчика и, подхватив его на руки, поспешила за шаманом.

По всей крепости слышались крики и звон оружия. Мелькали факелы защитников, хрипели раненые. Никем не замеченные и не узнанные, они проскользнули к небольшой калитке, спустились к реке и бросились вдоль берега бежать подальше от зловещего места, где лилась людская кровь.

Они шли весь остаток ночи, неся Сейдяка по очереди на руках. Аниба едва передвигала ноги, и лишь любовь к мальчику придавала ей силы и заставляла идти, спасая его и себя.

Шаман постоянно оглядывался назад, опасаясь погони. Один раз они услышали топот скачущих лошадей и тут же скрылись в лесу. Оттуда увидели силуэты всадников, которые, нахлестывая коней, пронеслись мимо них. Кто это был: свои или чужие, определить было невозможно, а окликнуть всадников небезопасно. Может, то погоня, отправленная за ними?

Дальше шли уже медленнее и осторожней. С наступлением дня углубились подальше в лес и затаились.

— Неужели нет никого, кто мог бы прогнать этих дерзких степняков? — спросила вполголоса Аниба.

— Когда медведь встает из берлоги, то загнать его обратно невозможно. Не для того вылез он на свет. Так и со степняками. Они пришли, чтобы грабить и насиловать, чтоб забрать нашу веру, заставить нас молиться и поклоняться Аллаху. Все шло к тому.

— Но ведь есть же еще мужчины на нашей земле?

— Сохатый сильнее волка, но когда они нападают стаей, то он, обезумев, бежит куда глаза глядят. Если бы все лоси могли собраться вместе и наброситься на волков, то не было бы серых разбойников в лесу. Но нет у них вожака, и каждый защищает сам себя…