3. ПП (Подлые Подруги) – вполне распространенное для Москвы явление. Классическая ПП сначала сочувственно выслушает твою исповедь о лишнем весе, сокрушенно прицокнет языком, напросится в союзницы, а потом с невинным лицом рембрандтовского херувима будет подсовывать тебе гамбургеры и конфеты.

4. Москва возбуждает аппетит – и в прямом, и в переносном смысле. В этом городе заражаешься истерией потребления, манией собственничества. Хочется хватать жизнь полными охапками, обжираться впечатлениями, людьми, событиями… ну и едой, разумеется.

5. Вокруг полно светских красавиц с далеко не идеальными фигурами. Глядя на томный прищур Анфисы Чеховой, так и хочется запить чизкейк клубничным молочным коктейлем.

Я записалась на жиросжигающий массаж.

И потерпела сокрушительное поражение. Хотя начиналось все красиво. Массажиста – некоего Дениса Харламова – присоветовала Нинон – по ее словам, у него были волшебные руки, под которыми жир таял, как выброшенная на берег медуза.

Он был похож не на массажиста, а на артиста балета. Его тело напоминало спелый пшеничный колос – длинное, тонкое, сильное. Над бледным удлиненным лицом курчавились золотистые волосы. А кисти рук были нежными и тонкими, как у девушки, никогда не знавшей физического труда. Мне же почему-то казалось, что массажистами должны быть угрюмые парни с крепкими пальцами, под нажатием которых жалобно хрустят косточки.

– Вы и есть Денис? – вырвалось у меня. – Странно, но… Я представляла вас другим.

Улыбка делала его моложе лет на десять. Тьфу ты блин, мальчишка, белозубый, тонкий, с румянцем такого честного кораллового оттенка, какой у меня будет лишь после гликолиевого пилинга. Интересно, у него хотя бы среднее образование есть?

– Не волнуйтесь, у меня стаж больше десяти лет. Не хочу сам себя рекламировать, но мой график говорит сам за себя. Запись на две недели вперед.

– Постойте… – опешила я. – А сколько же вам лет, если не секрет?

– Тридцать девять, – обезоруживающе улыбнулся он. – И не надо делать такое лицо. Если будете заниматься по моей программе, тоже законсервируетесь.

– Тридцать девять… – завороженно повторила я.

На целых десять лет старше меня самой.

Я разлеглась на кушетке и расслабленно смежила веки. Из старенького магнитофона раздавалось журчание ручья и пение тропических птиц – Денис включил диск «Звуки природы». Пахло апельсиновым маслом и сандаловыми ароматическими палочками. В приглушенном розоватом свете я казалась себе прекрасной и чувствовала себя Афродитой, готовой к рождению. Денис начал массаж с мягких поглаживающих движений – спина, плечи, руки, бедра. Я едва сдерживалась, чтобы не застонать от удовольствия. Если в этом и заключается его невероятная методика, то я, пожалуй, стану очередным ее фанатом. Два в одном – получить почти оргазмическое удовольствие и избавиться от лишнего жира. Вспомнилось, как кто-то в клинике, выпучивая глаза и роняя слюни, рассказывал о невероятном таланте Дениса Харламова – через месяц максимум его клиентки влезают в собственную школьную форму.

Его пальцы стали более настойчивыми, теперь они слегка пощипывали разогретую массажем плоть – это были ощущения на грани боли, но я все равно находила в них извращенный кайф.

Я лежала, жмурилась и мечтала. Пройдет время, и я куплю белые джинсы и алый топ без бретелей, открывающий загорелую гладь впалого живота. Сначала я отправлюсь на тот самый Строгинский пляж, где я впервые задумалась о том, что мой внутренний мир несколько перестал соответствовать внешним габаритам. Я найду Пляжное Божество, чертова самолюбивого придурка с серфовой доской. Он заметит меня издалека. Удивленно распрямится, спустит на глаза темные очки, чтобы убедиться в том, что прекрасное видение не носит галлюциногенный характер. Виляя почти несуществующим задом, я подойду, очаровательно улыбнусь, скажу что-нибудь остроумное, дерзкое, с едким перцем кокетства. Загорелые личики пляжных нимф исказит завистливая гримаса. Они переглянутся и свистящим шепотом скажут, что я веду себя, как дешевая шлюшка. Мне будет все равно. Пляжное Божество расцветет, расслабится, обмякнет, пригласит меня в бар с тропическими соками, даст понять, что готов пойти хоть на край света за такой женщиной, как я. Вот тогда я нанесу ему удар под дых, вот тогда и скажу ему что-нибудь по степени обидности сопоставимое с «Отойди, толстожопенькая!». Подумав об этом, я улыбнулась.

Но это еще не все. После пляжа я отправлюсь прямиком в ночной клуб. Позвякивая серебряными браслетами, потряхивая роскошной гривой блондинистых волос (откуда у меня возьмется роскошная грива, я не задумывалась, да и какая разница; в конце концов, их всегда можно нарастить), я исполню что-нибудь волнующе-бразильское. Танцующая толпа расступится, освобождая место безусловной приме. Среди прочих восхищенных взглядов я увижу и его взгляд. Он улыбнется, все еще не веря, что такая красотка выбрала из всей толпы именно его. Я не буду напоминать, что мы уже встречались здесь раньше. Выпью за его счет ледяную сливочную Пинаколаду (или нет, лучше бокал изысканного французского вина), за милой болтовней пройдет полчаса. Орлов уже поверит в то, что именно ему будет оказана честь увести меня из клуба. И в тот момент, когда я пойму, что его уже будоражат предвкушения одно смелее другого, я извинюсь, махну рукой самому привлекательному мужчине в клубе (в моем воображении он почему-то был туповато-брутальным брюнетом в стиле Стивена Сигала, большинство мужчин опасаются таких тестостероновых самцов) и буду такова.

А потом… Потом не знаю что. Возможно, моя жизнь наладится, и я не без взаимности влюблюсь в миллионера с Рублевки, который купит тропический остров и назовет его в мою честь. А возможно, все останется по-прежнему – я буду тихо раздолбайничать, иногда писать о выставках, которые мне довелось посетить, об интересных людях, с которыми мне довелось познакомиться, пристраивать статейки во второсортные печатные издания, получать свои законные пять копеек, слоняться, вставать не раньше полудня, менять любовников, до рассвета курить кальян.

Внезапно – я вовсе не собиралась это представлять, видение пришло само собой, будто бы извне, – я словно наяву увидела перед собою насмешливое лицо Гениального Громовича.

«Выглядишь как идиотка», – сказало видение, обозрев мой загорелый подтянутый стан и длинные белые локоны. – «И зачем, скажи на милость, ты приклеила к себе чужие патлы? А вдруг их срезают с трупов, ты не подумала?.. И знай, болезненная худоба тебе совершенно не идет, раньше было гораздо лучше!»

В тот момент, когда я мысленно показала вредному видению кулак, мое тело вдруг пронзила такая боль, что я подпрыгнула на массажной кушетке.