Видимо, Ба оценила мои старания. Она ещё с минуту глядела на меня, потом кивнула каким-то своим мыслям, хмыкнула.

– Худющая, это да. И костлявая, как рыба карп. Не всякому дано толково приготовить, и испортить легко!- вынесла она вердикт (как в воду глядела).

Я вздохнула с облегчением, и смело подняла глаза. Мне уже было совсем не страшно.

Ба достала из шкафчика большой розовый фартук и протянула его мне.

– Это мой фартук, надень его, ничего страшного, что он тебе велик. Заляпаешь своё красивое платье - мама потом по головке не погладит, верно?

Я виновато кивнула и напялила фартук. Манюня помогла мне завязать его сзади. Я прошлась по кухне - фартук болтался на мне словно флаг на корме корабля при сильном боковом ветре.

– Сойдёт,- благосклонно кивнула Ба.

Потом она усадила нас за стол, и я впервые в жизни попробовала её выпечку.

Вы знаете, какое восхитительное печенье пекла Ба? Я больше никогда и нигде в жизни не ела такое печенье. Оно было хрупкое и тоненькое, почти прозрачное. Берёшь аккуратно двумя пальцами невесомый песочный лепесток и испуганно задерживаешь дыхание - иначе ненароком выдохнешь, и он разлетится в пыль. Нужно было отломить кусочек и подержать его во рту – печенье моментально таяло, и язык обволакивало щекочущим теплом. И только потом, по маленькому осторожному глоточку можно было это сладкое счастье отправлять себе прямиком в душу.

Ба сидела напротив, листала альбом и спрашивала меня – а кто это, а это кто?

Потом она, узнав, что мамина родня живёт в Кировабаде, всплеснула руками – так она моя землячка, я ведь родом из Баку!

Потребовала наш домашний телефон, позвонить маме.

– Как её по отчеству?- спросила.

Я от волнения забыла значение слова отчество. Глаза заметались по лицу, я густо покраснела.

– Не знаю,- пискнула.

– Ты не знаешь как твоего деда зовут?- глянула поверх очков на меня Ба.

– Ааааааааа!- я моментально вспомнила, что означает слово отчество,- Андреевна она, Надежда Андреевна.

– Чудо в перьях!- хмыкнула Ба, и стала важно крутить диск телефона.

Сначала они с мамой общались на русском. Потом Ба, покосившись на нас, перешла на фарси. Мы с Маней вытянули шеи и выпучили глаза, но ни одного слова не поняли. По ходу разговора у Ба постепенно расцветало лицо, сначала она улыбалась, потом разразилась своим катастрофическим смехом – мама, наверное, на том конце провода выронила от неожиданности трубку.

– Ну до свиданья, Надя,- закончила Ба разговор,- в гости придём, конечно, и вы приходите к нам, я испеку свой фирменный яблочный пирог.

Она положила трубку и посмотрела на меня долгим, чуть рассеянным взглядом.

– А ты оказывается хорошая девочка, Наринэ,- сказала.

Мне до сих пор удивительно, как я в тот момент умудрилась не лопнуть от распирающей меня гордости!!!

Потом мы по второму кругу ели печенье. Потом мы ели мороженое. Потом мы пили кофе с молоком и чувствовали себя взрослыми, потом Ба пригладила рукой выбившуюся прядь моих волос, горе луковое, сказала, и ладонь у неё была большая и тёпля, а Маня поцеловала меня в щёчку, и губы у неё были липкие, а кончик носа совсем холодный.

12 Манюня или тумбаны бабы Розы

– У меня, кажется, завелись вошки,- задумчиво сказала Манюня. Мы сидели в комнате, и я, перегнувшись через неё, доставала с полки шашки.

– Откуда ты это взяла?
– на всякий случай я отодвинулась от неё на безопасное расстояние.

– Я чувствую ШЕВЕЛЕНИЕ у себя в волосах,- Манюня многозначительно подняла вверх указательный палец, - какое-то ТАИНСТВЕННОЕ ШЕВЕЛЕНИЕ, понимаешь?

У меня тут же таинственно зашевелилось в волосах. Я потянулась к голове и сразу же отдернула руку.

– Что же нам делать?- Манюня была обескуражена, - если кто узнает об этом, то мы опозоримся на всю музыкалку!

– А давай наберём полную ванну воды, нырнём туда с головой, и будем сидеть на дне тихо, пока вошки не задохнутся!
– предложила я.

– Сколько понадобится времени, чтобы они задохнулись?
– спросила Маня.

– Ну не знаю, где-то час, наверное.

У Маньки заблестели глаза, видно было, что идея ей пришлась по душе.

– Давай,- согласилась она,- только, чур, ни слова Ба, а то она запретит нам залезать в ванну вместе.

– Клянусь всем, что у меня есть,- я не знала в годы моей глубокой молодости клятвы страшнее!

– Да?- засомневалась Маня,- а что с тобой будет, если ты не сдержишь своего слова? Тебя за это посадят в тюрьму и отберут всё, что у тебя есть?

Я была в замешательстве. А действительно, какая участь настигает людей, которые нарушают клятву? Воображение рисовало усеянные червями склизкие стены тюрьмы и мучительную, но заслуженную смерть в пытках. Мы какое-то время озадаченно помолчали. Манька убрала шашки обратно на полку.