Работа шла. На стройке Василия уважали. Товарищи ценили. А вот на личном фронте не так все складывалось, как хотелось. Лиза держала дистанцию, вроде и не отталкивала, но и намеков не давала. Василий частенько ловил в девичьих глазах отблеск интереса, чувствовал, что Лиза не против завязать отношения, но любые попытки сближения натыкались на каменную стену.

Сложно все. Такое ощущение, будто тогда, на берегу Ежавы, произошло что-то, оттолкнувшее девушку от молодого человека, вбившее между ними клин. Да, Василий тогда отстал от друзей, потерялся, отбился, не смог догнать, но ведь нашел же их, в конце концов! Не забыл земляков, не забыл и Лизу.

Квакшин в последнее время частенько заходил в гости к жившим на Заболотном конце девушкам, искал повод провести время с Лизой, старался помогать, чем можно, поддерживать. Его не отталкивали, но и лишний раз не приглашали. Казалось, Лиза выжидает, проверяет, испытывает, ждет знака свыше, исполнения приметы или какого-то шага, поступка со стороны Василия. Эх, знать бы, что именно. А то так и помрешь холостым дураком, в двух шагах от милой сердцу девушки. Не получалось…

Подошло время Святок. Конец декабря. Самые короткие дни и самые длинные ночи. Время, когда, по поверьям, мир цепенеет, старое солнце умирает, темные силы готовятся торжествовать победу над светом и небом.

Солнце уходит, но в небесах уже гремит великая битва, Громовержец готовится нанести сокрушительный удар по тьме, и тогда наступит новый год, родится новое солнце, начнется возрождение мира. Все с тем, чтоб к следующим Святкам солнце опять умерло и снова возродилось. Вечная битва, бесконечная борьба двух сил, которые суть одно целое.

Святки в Вендии отмечались с размахом. На вечерних улицах Святославля шастают толпы ряженых, на площадях жгут костры, скоморохи веселят честной народ, ближе к центру и Старому Граду собираются музыканты. В храмах идут круглосуточные службы, священнослужители все силы прилагают, чтоб помочь светлым богам и в этот раз победить тьму.

Человеческая психология: все знают, что весна наступит, смена времен года зависит не от божественной битвы, а от наклона земной оси в сочетании с движением Земли вокруг Солнца, но все равно в самом дальнем уголке сознания гнездится коварная мысль: а вдруг? А вдруг наступит вечная зима? Ведь бывали же в прошлом ледниковые периоды…

Святки – это не только праздник, но и время подведения итогов, время планов на будущее. Годовой баланс: что сделал? Что не смог? Почему? Что будешь делать в следующем году? Как жить дальше?

Вечером 24 декабря в доме боярина Брянского собралась компания друзей. Наступало народное празднество, целая седмица отдыха и гуляний. Стол ломился от яств и дорогих напитков. Главное блюдо – зажаренного целиком, начиненного всякими вкусностями двухпудового поросенка – готовил сам Гельмут. И у него получилось. Старые друзья рассказывали, что трудно найти в Святославле человека, умеющего готовить святочного поросенка так, как делает это профессор Брянский.

Когда застолье набрало обороты и зазвучали песни, Гельмут тихонько покинул гостевую комнату. Следом за ним поодиночке ушли Владмир, Василий и Глеб. Они намеренно сегодня сдерживали себя, поднимая здравицы, пили с опаской, в меру, чтоб сохранить ясность рассудка.

– Приступим, – Гельмут закрыл на ключ дверь деловой комнаты и повернулся к товарищам.

– Что скажет наука? – поинтересовался Глеб Корбут. Первым делом он плюхнулся в кресло, проклятая рана тревожила, не мог человек долгое время проводить на ногах, даже подъем по лестнице давался ему тяжело.

– Империя наладила надежную связь с соседними ветками. Это точно, – заявил хозяин дома. – Империя ворует светлые головы. Я сумел выяснить, что в последние лет тридцать в Вендии, ханстве, Саксонии, Франкланде, Греции и других странах пропали человек пятьдесят ученых и производственников. В большинстве своем вслед за этими людьми исчезали их близкие.

– В Империи они не появлялись?

– Один совершенно точно, – сказал Владмир. – Мне удалось выяснить, что якобы погибшего профессора Кострюкова этим летом видели в Гамбурге.

– А похороны? Безутешные родственники?

– Тело было предано огню. Жены и дети в Вендии не живут. Уехали сразу после похорон. Говорили, что в Южную Африку.

– Уверен, в Южной Африке их нет, – заметил Василий.

– Империя ищет ученых. Для себя или чтоб у нас не было? – задумчиво пробормотал Гельмут.

– Чтоб у нас не было, – сказал Владмир. – У них-то есть. Видел картинки нового имперского бронеполза. Уж больно на «Абрамс» из моего мира похож. И винтокрылы имперские напоминают наши вертолеты.

– Назначение одинаковое, уровень промышленности примерно равный, вот и получилось похоже, – предположил Глеб.

– Нет, тут не от промышленности зависит…

– И как нам быть?

Вопрос Гельмута повис в воздухе.

Не могли друзья спорить с чужим государством, не в их силах были что-то сделать, как-то повлиять на ситуацию. Они даже повторить имперские опыты не могли. Ибо знание о возможности какого-либо явления не означает знания о принципах этого явления. Надо искать свои пути. Все это отчетливо читалось на сосредоточенном лице Гельмута Брянского.