Войска группировались вдоль границы, собирались в ударные кулаки. Шла спешная мобилизация. Стоявшая под Свияжском дивизия князя Владислава Дроздянского готовилась к рейду в Пустоши.

Задерживаться с выходом не стали, двинулись по утреннему холодку. Отряд быстро дошел до дороги, перешел речку по мосту и поспешил на запад. Не так уж и много у них было времени. Гнат подсознательно чувствовал, что скоро начнется большая потеха с участием крупных полков, и по дорогам уже будет не пройти.

Верст через восемь беглецы догнали прошедшую вчера по шляху маневренную группу. Точнее, нашли то, что от нее осталось. Кайсаки напоролись на засаду, попали в огневой мешок. Два из трех бронеходов были подбиты, судя по всему, в первые же секунды боя. Последний бронетранспортер успел отъехать назад и скатиться с дорожного полотна. Здесь его и настигли ракеты. Две в борт.

Устроившие засаду казаки сразу свернулись и ушли. Хоронить мертвых кайсаков они не стали. На дороге и в придорожной канаве до сих пор лежало около полутора десятков трупов. Клевавшие мертвецов вороны при приближении людей нехотя взлетели на ветви ближайших деревьев и громко каркали. Птицы считали кайсаков своей законной добычей. Круговорот еды в природе. Все идет в дело.

– Теперь мы знаем, что впереди опасности нет, – сделал вывод Владмир, зачарованно глядя на ощетинившуюся ребристыми стволами скорострелок башню тяжелого восьмиколесного бронетранспортера.

– Не задерживаться, не разбредаться! – прикрикнул на людей Гнат. – Не ровен час, к этим поддержка придет, – казак зашвырнул в кусты валявшийся на дороге ручной пулемет.

– А где ваши? – спросила Женя Горбункова.

– Ловят другую группу, – ответил Торбой, – работы у них много.

Незаметно дорога стала лучше. То тут, то там попадались следы недавнего ремонта. Чувствовалось приближение к цивилизованным местам. Верст через пять слева от дороги показался заброшенный хутор. Поля еще не успели зарасти кустарником, бревенчатый дом крепко стоял на земле. Его только подновить, крышу подладить, заборы укрепить – и можно вселяться. Года три назад люди ушли, не больше. По меркам Пустошей это недавно.

Ближе к полудню, когда казаки уже высматривали подходящее местечко для отдыха, навстречу из-за поворота выскочил легкий бронеход. Рефлексы сработали как надо. Люди моментально ссыпались в кюветы, залегли и изготовились к бою. Но стрелять не пришлось, это были венды.

Казаки сотника Томилы Краснова удивились, встретив организованный и вооруженный отряд беженцев с сопровождением из пятерки казаков. Орднунг вел поиск вражеских разведывательных групп и работал совершенно самостоятельно, в отрыве от основных сил. Только вчера бойцы Томилы Краснова совершили бросок на нейтральную территорию, разгромили вражеский отряд на трех пехотных бронеходах и отошли на исходные позиции.

– Это твои воины узкоглазых прищучили? – спросил Гнат.

– Да, это мы засаду ставили, – кивнул Томила. – А с тобой действительно провальцы?

– Они самые, провальцы.

– Мне командиры одно говорили, а вижу другое. Дескать, на Жукову заставу приплыли новенькие, желторотые совсем, обычаев не знают, к жизни неприспособлены. Мы и не надеялись, что выйдут. В такое время урожденным казакам непросто к своим прорваться, а ты посадских пехом вывел.

– Я вот уже и не знаю, посадских или кого, – на полном серьезе ответствовал Гнат. – Не у всех, но есть воинская кровь, может даже, кто и боярского рода.

– Да ты что?

– Есть такое. А ты думал, к нам одни селяне, посадские да холопское семя проваливаются? Помнишь боярина Аркадия Гайдара?

– Того, что два месяца на Яике кайсаков сдерживал?

– Того самого. Сказывают, провалился к нам прямо с войны да на войну. Пошел в поход с дивизией Годилы. Когда старшие полегли, командование на себя взял да так хорошо дрался, что не только вражеский удар на Святославль сорвал, но два месяца в обороне сидел. Вокруг себя целую орду собрал, а потом из кольца вырвался. Ярый был боярин, злой, неукротимый.

– Слыхал, слыхал… – покивал Томила. – Погиб он. Людей вывел, считай, целый полк, а сам шел в хвосте и погиб.

Володя сидел, прислонившись к колесу пехотного бронехода, и прислушивался к разговору казаков. Упоминание Аркадия Гайдара было для него как снег на голову. Слышал он еще в школе об этом человеке. О Гайдаре всякое говорили: и герой он был, и талантливый писатель, и зверь кровавый. Сколько человек, столько и мнений. Батька, помнится, советовал – не верь, Володя, болтунам и интеллигентам, врут они все. Ты верь тем, кто дело умеет делать, у кого порядочность есть. Вот только погиб Аркадий Гайдар в сорок первом, на войне. Выводил полк из окружения, людей вывел, а сам погиб. Выходит, не погиб, а получил шанс на новую жизнь, да не смог мирно на печке сидеть, жизни товарищей ему важнее своей показались.

В тот день Васёк так и не догнал ушедших вперед друзей. Отставание оказалось фатальным. Проходя мимо раскинувшегося вдоль дороги болота, студент услышал шум моторов. Его догонял вражеский дозор. Пришлось уйти со шляха и залечь в лесу. Шум приближался.

Вскоре мимо Васи прошла колонна техники. Машин десять. Впереди легкий танк, за ним два броневика. В сотне метров от авангарда двигались бронетранспортеры с пехотой. Погода стояла солнечная, палило как следует, и солдаты вольготно расположились прямо на броне машин. Ясно дело, никто не собирался в такую жару париться в духоте десантного отделения. Хвост колонны прикрывали еще два броневика.