Сергей не понял смысла вопроса, хотя интонация сталкера показалась ему уважительной, но на всякий случай промолчал.

— Ну, жнеца? — переадресовал Шрам свой вопрос Полине. — Тварь вот с такими когтями! — добавил он и поднял вверх разведённые в стороны ладони.

Всё стало ясно, и Сергей с Полиной одновременно кивнули.

— Ну, вы даёте! — Командир сталкеров уважительно покачал головой. — Эта тварюга уже троих наших задрала. Мы её неделю выслеживали, а сегодня выходим, хлоп — и её трупак в развалинах, ещё тёплый. А потом стрельбу услышали. Вдруг, думаем, те, кто жнеца завалил, ну и рванули сюда. Вы сами-то кто будете? — без перехода спросил он.

Сергей покосился на Полину: отвечать или нет? Но она молчала, и он сказал:

— Беженцы. Из Рощи пробираемся.

— Из самой Рощи? — Шрам недоверчиво покосился на матерчатую повязку на лице Сергея, но ничего уточнять не стал, только поинтересовался: — А куда?

— На Проспект.

— На Проспект?! — Почему-то этот ответ вызвал у командира сталкеров ещё большее удивление.

Но тут вперёд вышел здоровяк с пулемётом и, несильно толкнув командира в бок, сказал:

— Да ладно тебе, Шрам, к пацанам вязаться. Дай им в себя прийти. Оклемаются и всё спокойно расскажут. Лучше проводим их на станцию.

— У нас чрезвычайное дело к коменданту! — пошёл в наступление Сергей.

— Тем более, у них важное дело, — усмехнулся здоровяк и, не дожидаясь решения командира, а может, расценив его молчание как знак согласия, сказал: — Пошли, пацаны.

Только сейчас Сергей осознал, что пулемётчик упорно называет их с Полиной пацанами, что, впрочем, было неудивительно — в комбинезоне химзащиты и противогазе Полина выглядела, как настоящий подросток. Он мысленно улыбнулся его невольной ошибке, представив, как удивятся сталкеры, когда Полина снимет капюшон и стащит с головы противогаз, и улыбался ещё несколько шагов, пока не вспомнил о наборе воровских отмычек в её рюкзаке. Радость и облегчение, которые испытывал Сергей после их нечаянного спасения, сменились тягучим страхом. Он догнал Полину и, поравнявшись с ней, прошептал:

— У тебя в рюкзаке всё на месте?

Девушка резко остановилась — она всё поняла.

— Чё, пацаны, забыли чего-то? — добродушно прогудел шагавший сзади пулемётчик.

— Нет, всё на месте, — с притворным безразличием ответила Полина, но, кажется, никто из сталкеров не заметил, как натянуто прозвучал её голос.

Впереди показался похожий на нору среди нагромождения бетонных плит подземный переход, и шагавший впереди своего отряда Шрам облегчённо выдохнул.

— Ну, кажется, дошли.

В нору пролезали по очереди, иначе в отверстие было не протолкнуться. Сначала Сергея удивило, почему сталкеры с Проспекта не расширят себе проход, но, оказавшись внутри, понял, что лаз сделан таким узким специально. Крупным монстрам, таким как трёхметровому жнецу с его огромными когтями, здесь было никак не пробраться.

Полина, которую Сергей пропустил вперёд, ждала его с другой стороны завала. Здесь было уже достаточно просторно — ещё одно доказательство того, что жители Проспекта сами забаррикадировали вход на свою станцию. Шрам дождался своего последнего бойца, после чего вновь построил сталкеров в колонну и повёл отряд к уходящей под землю бетонной лестнице. За лестницей оказался длинный и тёмный туннель, выложенный со всех сторон каменными плитами, когда-то давно наверняка радовавшими глаз, а сейчас покрытыми слоем пыли, сажи и копоти. Воображение вновь сыграло с Сергеем злую шутку. Прежде, в основном по рассказам забредавших в Рощу челноков-торговцев, он представлял Проспект самой чистой и ярко освещённой станцией во всём метро, не считая, конечно, Сибирской. Здесь обосновались электрики, которые, в отличие от жителей Маршальской, добывали столько электроэнергии, что её с лихвой хватало как для собственных нужд, так и для продажи на все прочие станции метро, которые готовы были за неё платить. В представлении Сергея такие трудолюбивые люди просто обязаны были поддерживать на своей станции образцовую чистоту и порядок. Но действительность оказалась куда прозаичнее.

Туннель привёл их к закрытым гермоворотам, которые, впрочем, стоило Шраму несколько раз нажать замаскированную кнопку в стене, сразу открылись — не полностью, а как раз настолько, чтобы пропустить одного человека. Шрам тут же исчез в приоткрывшейся щели. Через секунду оттуда донёсся шум льющейся воды, а наружу повалили клубы густого пара. Сергей от неожиданности попятился назад, но наткнулся на массивную фигуру пулемётчика, который успел поставить на пол своё громоздкое оружие и теперь держал его у ноги, придерживая за ствол. Увидев растерянность на лице Сергея, он добродушно пророкотал:

— Дезактивация. Поганая процедура, хотя и необходимая. Да ты расслабься, можешь даже присесть. Это надолго.

Действительно, двое сталкеров присели на корточки возле стены и завели между собой неторопливый малопонятный разговор. Для них происходящее было делом привычным, и Сергей немного расслабился.

— А почему вы его жнецом называете? — заполняя паузу, поинтересовался он.

— Из-за когтей, — ответил пулемётчик. — Видал, какие у него когти? Как серпы! Вот жнецом и прозвали. Он этими когтями крыс и других мелких тварей из нор выковыривает, ими и питается. Ну и людьми, конечно. Упыря или кого покрупнее достать не может — бегает медленно, а человека спокойно догоняет. У нас тут один учёный с Сибирской жил, головастый мужик, Вольтером звали. Так он этих тварей по-своему называл: муравьедами. Только не прижилось. Больно уж слово длинное и непонятное. Да и при чём тут муравьи какие-то?…

Здоровяк оказался на редкость разговорчивым мужиком. Пока он вёл свой рассказ, в щель, откуда валил пар, протиснулся ещё один сталкер, а следом за ним — Полина. Сергей никак не мог взять в толк, как они определяют, когда нужно заходить внутрь. Но тут из приоткрытой гермы вырвалась полоска света, и пулемётчик, прервавшись на полуслове, хлопнул его по плечу:

— Давай. Твоя очередь.

Сергей послушно втиснулся в щель и сразу попал под бьющие откуда-то сверху тугие струи горячей воды.