— Возможно, французы говорят то же самое в отношении Франции.

— О, без сомнения, — сказал полковник Джулиан.

Несколько минут мы ели молча. У меня за стулом стоял Фрис. Мы все думали об одном, но из-за Фриса должны были разыгрывать этот фарс. Фрис наверняка думал о том же. Насколько все было бы проще, если бы, отбросив условности, мы включили бы его в общий разговор, если ему было что сказать. Вошел Роберт с напитками. Подали вторую перемену. Миссис Дэнверс не забыла о моем пожелании. Все было горячее. В горшочках. Что-то из мяса под грибным соусом.

— Все были в восторге от вашего костюмированного бала, — сказал полковник.

— Я очень рада.

— Такие вещи приносят огромную пользу графству, — сказал он.

— Да, вероятно.

— Всем человеческим особям, по-видимому, присуще это инстинктивное желание рядиться, изменять свою внешность какой-либо личиной.

— Значит, я какая-то иная особь, — сказал Максим.

— Я полагаю, желание выглядеть иначе, чем всегда, только естественно, — сказал полковник. — Все мы в чем-то остаемся детьми.

Интересно, какое удовольствие он получил, переодевшись Кромвелем, подумала я. На балу я его почти не видела. Весь вечер он просидел в кабинете, играя в бридж.

— Вы не играете в гольф, миссис де Уинтер? — спросил полковник.

— Нет, к сожалению, нет.

— Вам следует научиться, — сказал он. — Моя старшая очень им увлекается, но здесь так мало молодежи, ей не с кем играть. Я подарил ей на день рождения небольшую машину, и она ездит на северное побережье чуть не каждый день. Все-таки занятие.

— Как мило.

— Ей бы следовало родиться мальчиком, — сказал он. — А сын совсем другой. В спортивных играх от него никакого толку. Ему лишь бы стишки кропать. Но я надеюсь, с годами это пройдет.

— Да, конечно, — сказал Фрэнк. — В его возрасте я тоже писал стихи. Жуткую чепуху. Я давно это бросил.

— Надеюсь, — сказал Максим.

— Не представляю, откуда это у него, — сказал полковник Джулиан, — уж никак не от меня и не от матери.

Снова наступило долгое молчание. Полковник положил себе из горшочка добавку.

— Миссис Лейси прекрасно выглядела позавчера, — сказал он.

— Да, — подтвердила я.

— Она, как всегда, запуталась в своем костюме, — сказал Максим.

— Эти восточные одеяния чертовски трудно носить, — сказал полковник Джулиан, — но знаете, говорят, что они куда удобней и прохладней всего того, что вы, дамы, надеваете здесь, в Англии.

— Подумать только! — сказала я.

— Да, так там говорят. По-видимому, все эти свободные складки отражают солнечные лучи.

— Как любопытно, — сказал Фрэнк.

— Я знаю Дальний Восток. Я провел пять лет в Китае. Затем в Сингапуре.

— Это там, где делают кари? — спросила я.

— Да, нас угощали очень вкусным кари в Сингапуре.

— Люблю кари, — сказал Фрэнк.

— А то, что вы едите в Англии, и кари назвать нельзя, — сказал полковник.

Со стола убрали тарелки. Подали суфле и миску с фруктовым салатом.

— У вас, верно, малина тоже кончается, — сказал полковник Джулиан. — Ее было в это лето как никогда много. Мы наготовили большой запас малинового джема.

— А я не очень люблю малиновый джем, — сказал Фрэнк. — Слишком много зернышек.

— Вот заезжайте к нам и попробуйте. Посмотрим, сколько вы найдете зернышек.

— В этом году в Мэндерли большой урожай яблок, — сказал Фрэнк. — Я говорил на днях Максиму, что мы побьем рекорд. Сможем отправить массу яблок в Лондон.

— Вы считаете, это окупает себя? — сказал полковник Джулиан. — Ведь надо платить за сверхурочную работу, паковать, грузить, везти в город. Имеет это смысл?

— Еще какой!

— Очень интересно. Я должен рассказать жене.

На суфле и фруктовый салат не понадобилось много времени. Появился Роберт с сыром и печеньем, спустя несколько минут — Фрис с кофе и сигаретами. Затем оба вышли из комнаты и прикрыли дверь. Мы молча пили кофе. Я не отрывала глаз от чашки.

— Я говорил вашей супруге перед ленчем, де Уинтер, — начал полковник Джулиан, вернувшись к первоначальному спокойному и доверительному тону, — что самым неудачным во всем этом прискорбном деле является то, что вы опознали первое тело.