— Сейчас ровно девять. Вы точны. Сегодня будет прекрасная погода. Вам ничто не помешает.

— Да.

— Надеюсь, вы не очень устанете, миссис де Уинтер, вам предстоит долгий день.

— За меня не беспокойтесь, — сказала я.

Я взглянула да Джеспера, стоявшего у моих ног; уши висят, в печальных глазах укор.

— Возьмите Джеспера в контору, — попросила я. — У него такой несчастный вид.

— Непременно.

— Пожалуй, пора трогаться, — сказал Максим. — Старый Джулиан потеряет последнее терпение. Всего хорошего, Фрэнк.

Я забралась в машину рядом с Максимом. Фрэнк захлопнул дверцу.

— Вы позвоните, ладно?

— Да, разумеется, — сказал Максим.

Я оглянулась на дом. На верхней ступеньке стоял Фрис, за его спиной Роберт. Мои глаза без всякой на то причины наполнились слезами. Я отвернулась и принялась копаться в сумке на полу машины, чтобы никто их не заметил. Но тут Максим тронул машину с места, мы завернули за угол, и дом скрылся.

У сторожки Максим притормозил, чтобы прихватить полковника Джулиана. Он сел на заднее сиденье. Увидев меня, он слегка нахмурился.

— Нас ждет долгий день, — нерешительно сказал он. — Не стоило бы вам ехать, по-моему. Я бы и сам присмотрел за вашим мужем.

— Мне очень хотелось поехать, — сказала я.

Он ничего не ответил, уселся в уголке.

— Ну, одно точно — погода прекрасная, — сказал он.

— Да, — отозвался Максим.

— Этот тип, Фейвел, предупредил, что присоединится к нам у перекрестка. Если его там не будет, и не думайте ждать, мы прекрасно обойдемся без него. Надеюсь, молодчик проспит.

Но, когда мы подъехали к перекрестку, я увидела длинный зеленый корпус его машины. Сердце у меня упало. Я надеялась, вдруг он не поспеет. Фейвел сидел за рулем без шляпы, с сигаретой в зубах. Он ухмыльнулся, увидев нас, и махнул рукой, чтобы мы проезжали. Я устроилась поудобнее на сиденье, одну руку положила на колено Максима. Шли часы, пробегали мили. Я сидела, глядя на дорогу впереди, как в столбняке. Полковник Джулиан время от времени засыпал и, оглянувшись назад, можно было увидеть, как мотается по спинке сиденья его голова с открытым ртом. Зеленая машина держалась рядом с нами. Иногда она вырывалась вперед, иногда немного отставала. Но ни разу мы не потеряли ее из виду. В час дня мы остановились, чтобы перекусить, у одной из неизбежных старомодных гостиниц на главной улице главного городка одного из графств. Полковник Джулиан осилил все дежурные блюда ленча, начиная с супа и рыбы и кончая ростбифом с йоркширским пудингом. Мы с Максимом заказали ветчину и кофе.

Я боялась, что вот-вот в столовую войдет Фейвел и присоединится к нам, но, когда мы вышли на улицу, я увидела, что его машина стоит на противоположной стороне улицы у кафе. Должно быть, он наблюдал за нами из окна, потому что через три минуты он уже ехал за нами следом.

К пригородам Лондона мы подъехали около трех часов дня. Только теперь я почувствовала, как я устала; от шума и уличных заторов у меня начало гудеть в голове. К тому же в городе оказалось очень жарко. У улиц, как всегда в августе, был истомленный пыльный вид, на блеклых деревьях безжизненно повисли листья. Должно быть, гроза прошла только у нас, здесь дождя не было вовсе.

Женщины ходили в хлопчатобумажных платьях, мужчины — без шляп, в воздухе пахло оберточной бумагой, кожурой от апельсинов, потом и выжженной травой. Медленно и неуклюже проезжали автобусы, еле ползли такси. Мне казалось, что юбка и жакет прилипли к телу, а чулки колют ноги.

Полковник Джулиан выпрямился и поглядел в окно.

— У них тут не было дождя.

— Да, — сказал Максим.

— А не мешало бы, судя по всему.

— Да.

— Нам не удалось отделаться от Фейвела. Он все еще у нас на хвосте.

— Да.

Торговые центры в пригородах были переполнены. Возле витрин стояли усталые женщины с орущими младенцами в колясках, кричали уличные торговцы, мальчишки цеплялись за грузовики. Слишком много людей, слишком много шума. Даже воздух был пронизан раздражением, он иссяк, исчерпал сам себя.

Путь по Лондону казался бесконечным, и к тому времени, когда мы выбрались за его пределы где-то неподалеку от Хэмпстеда, глаза у меня горели, в голове словно бил барабан.

Как же, наверное, устал Максим! Он побледнел, под глазами залегли тени, но он ничего не говорил. Полковник Джулиан, сидя на заднем сиденье, зевал. Широко, с громким «а-а-а» разевал рот и заканчивал зевок тяжелым вздохом. Он делал это почти без передышки. Я чувствовала, как во мне поднимается бессмысленная, глупая злоба, и боялась, что не удержусь и закричу, повернувшись к нему, чтобы он перестал.

Только мы миновали Хэмпстед, полковник вытащил из кармана пальто крупномасштабную карту и стал показывать Максиму дорогу на Барнит. Путь был прямым, по сторонам стояли указательные столбы, но полковник Джулиан упорно сверял с картой каждый поворот и, если Максим хоть на миг задумывался, куда свернуть, тут же опускал стекло и спрашивал совета у прохожих.

Когда мы добрались до Барнита, он заставлял Максима останавливаться каждые несколько минут.

— Вы можете сказать нам, где находится дом под названием «Роузленд»? Он принадлежит некоему доктору Бейкеру, который удалился от дел и не так давно поселился в здешних местах.