Шрифт:
Волнение. Притяжение. Желание.
Весь день — нет, всю неделю она пыталась этого не замечать, надеясь, что ощущения пройдут. Кейт думала, что застрахована от эмоций горьким опытом общения с Брайсом. Ей ли поддаваться таким чувствам! Но она поддалась.
То, что она испытывала по отношению к Деймону Алексакису, было неразумно. Впереди ее ждали одни неприятности. Как женщина она его не привлекала, и если он все еще был. женат на ней, хотя угроза брака с Мариной исчезла, то не потому, что любил ее, а просто потому, что выглядел бы идиотом, если бы признался в своем обмане.
Он совершенно определенно не хотел иметь с ней никаких отношений. Так что, Кейт Макки, твердо сказала она себе, пиная ногами песок, запомни: ты тоже не хочешь иметь с ним никаких отношений!
«Алексакис».
Что?! Она остановилась как вкопанная.
«Алексакис, — настойчиво повторил тихий голосок внутри ее. — Ты больше не Кейт Макки. Теперь твое имя Кейт Алексакис. Ты жена Деймона Алексакиса».
Кейт закрыла глаза и потрясла головой. Ей не хотелось об этом думать, однако через несколько минут ее мысли снова вернулись к Деймону. Ей надо было решить, как себя вести.
Опустившись на песок, она обхватила руками колени и попыталась привести мысли в порядок. Бесполезно. Все вокруг не располагало к размышлению.
В Нью-Йорке это не составляло труда. В Нью-Йорке рассудок ее работал исправно. Там она могла выбросить из головы все: гудки и сирены, удушающую жару, дымящиеся моторы и выхлопные газы — и без особого труда разобраться в своих отношениях с Деймоном.
А здесь? Здесь легкий бриз раздувал ее волосы подобно пальцам возлюбленного, освобождающего их от заколок и шпилек. Здесь солнце ласкало ее кожу — Кейт закрыла глаза и откинулась назад, подставляя лицо теплу и свету, словно она и вправду явилась сюда с единственной целью — провести медовый месяц с любящим ее мужчиной.
Кейт вспомнила Брайса. Она часто вспоминала Брайса, но сейчас прошлое, доставившее ей столько страданий, казалось далеким и нереальным. Здесь, в тропическом Эдеме, о существовании которого Кейт еще несколько дней назад не имела понятия, боль исчезла. Она закрыла глаза, пытаясь воскресить в памяти облик покойного мужа, но место красивого изнеженного блондина занял совсем другой человек: смуглый, мужественный, темноволосый. Кейт явственно ощутила прикосновение губ Деймона, в котором крылись обещание, волшебство, надежда.
Она устала. Она так устала.
Она работала слишком долго и слишком много. С тех пор как Брайс погиб, у нее фактически не было выходных дней. Не хватало времени. Она отстаивала свое дело, завязывала полезные знакомства, оборонялась от отца. Отдавала этому часы, дни, месяцы и, как поняла только теперь, годы.
И ни разу она не сделала перерыва, даже на уик-энд. Из города уезжала только в рабочие командировки. Она не уезжала по воскресеньям в Хэмптон, не ходила с друзьями по магазинам в поисках антиквариата. Никогда не отправлялась на Рождество кататься на лыжах, никогда не была осенью в Вермонте, чтобы полюбоваться листьями. Она всегда была занята, чертовски занята.
Это помогало не думать о Брайсе. И о своей собственной глупости.
Казалось, прошла вечность с тех пор, как она вытянулась здесь на песке, поддавшись солнечной ласке. Давным-давно Кейт не чувствовала себя так спокойно и уютно. Убаюканная шумом прибоя, Кейт сонно улыбнулась.
Конечно, ей надо побыстрее разобраться в том, что делать с Деймоном Алексакисом. Но сначала, всего на несколько минут, ей надо закрыть глаза.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
— Еще чуть-чуть, и мне пришлось бы приготовить вас на обед вместо омара.
Слова вырвали Кейт из объятий сна. Встрепенувшись, она поднялась и увидела Терезу — та стояла рядом с ней, покачивая головой и улыбаясь.
— Вы совсем обгорели, миссис Кейт, — сообщила она тоном, в котором смешались порицание и тревога.
Вздрогнув от ее прикосновения к своему покрасневшему плечу, Кейт кивнула:
— Я заснула, наверное. Сколько сейчас времени?
— Пора обедать. Мистер Деймон не знает, куда вы пропали. Эти его сестры... — Тереза раздраженно тряхнула головой. — Так что я решила поискать вас сама.
— А что там такое с его сестрами?
— Трезвонят весь день. То одно, то другое. Совсем беднягу задергали, даже в в медовый месяц не дают покоя. Неудивительно, что вы пошли прогуляться, никакого терпения не хватит выслушивать их разговоры.
— Э-э-э... да, конечно. Я не думала, что уже так поздно, мне казалось, что я только-только прикрыла глаза. — На самом деле прошло по крайней мере два часа, а она и не почувствовала. Ах да, ведь ей снились сны — невероятные сны, эротические. О Деймоне.