— Вы выдвинули обвинение против моего брата. Я настаиваю, чтобы вы продолжали.

— Не против герцога, Ваше Высочество, а против женщины, которая была когда-то его любовницей.

Эдуард облизал губы.

— Я приказываю вам продолжать, полковник.

— Мне доподлинно известно, что некая Мэри-Энн Кларк торгует армейскими званиями. Она пользуется своим положением любовницы главнокомандующего армией.

— Торговля должностями? Но это же чудовищно!

— Я тоже так думаю, Ваше Высочество.

— И долго это продолжается?

— Сейчас, без сомнения, все прекратилось, поскольку Его Высочество недавно дал этой женщине отставку. Однако это имело место. У меня есть неопровержимые доказательства.

— Этого нельзя допускать. Какое страшное мошенничество! Где сейчас негодяйка?

Полковник Вардл покрутил усы.

— Переходит от одного мужчины к другому, как и положено женщине ее пошиба, Ваше Высочество.

— А мой брат?

— Они расстались добрыми друзьями. Он назначил ей пенсион — четыреста фунтов годовых, — однако она залезла в долги. Боюсь, герцог привил ей вкус к экстравагантности.

— Который сочетается с любовью к мошенничеству, — пробормотал Эдуард, и его глаза навыкате так покраснели, что он стал удивительно похож на отца.

— Вы знаете, где найти эту женщину? — спросил Эдуард.

— Да, сэр.

— Ее нужно попросить... в случае необходимости даже подкупить... чтобы она сказала правду.

— Я постараюсь, Ваше Высочество. Я догадываюсь, что развяжет ей язык.

— Какая возмутительная история! Но как ни прискорбно, что в ней замешан мой брат, герцог королевской крови; я не имею права закрывать глаза на случившееся.

«Разгорается потрясающий скандал!» — подумал полковник Вардл и принялся подливать масла в огонь.

Мэри-Энн Кларк, очень живая, хорошенькая и, судя по отзывам ее знакомых мужчин, бесконечно желанная женщина — хотя возраст ее уже подходил к сорока годам, — не понимала, как утихомирить кредиторов. Когда-то она жила с мужем-каменщиком в поселке Сноу-Хилл, однако это было очень давно. С тех пор Мэри-Энн привыкла к жизни с герцогами — в частности, с герцогом королевской крови. У нее было четверо детей — от каменщика, — она их очень любила и старалась дать им все самое лучшее. Мэри-Энн хотелось бы выдать своих троих дочерей за респектабельных джентльменов, а мальчику устроить хорошую карьеру. Если бы Фредерик ее не бросил, так бы все и получилось. Однако Фредерик от нее ушел. Они прожили вместе три года — для Фредерика это был очень большой срок, — но Мэри-Энн прекрасно знала о его страсти к разнообразию. Фредерик был легкомысленным, не очень умным человеком, хотя и приятным любовником; впрочем, много от него ожидать и не приходилось, достаточно было того, что в его жилах текла королевская кровь, поэтому связь с ним была почетна, пусть и не приносила столько денег, сколько хотелось бы Мэри-Энн. Бедный Фред, подобно своему брату, принцу Уэльскому, постоянно сидел в долгах и, несмотря на обещание хорошо обеспечивать Мэри-Энн, платил ей редко.

— У меня просто нет денег, мой ангел, — жизнерадостно говорил он, и Мэри-Энн знала, что это правда.

Однако она все же настояла, чтобы герцог определил ей пенсион в четыреста фунтов годовых: она уклончиво сказала, что это будет плата за отказ от ее услуг. По требованию Мэри-Энн, все было оформлено юридически.

Порой Мэри-Энн перечитывала письма герцога. Они ее смешили: герцог не очень-то владел эпистолярным жанром. Стиль был шероховатым, герцог писал с ошибками, однако в письмах явственно чувствовалось, как Фред ей предан. Ведь Фред был очень верным возлюбленным... пока длился роман.

Письма герцога Мэри-Энн аккуратно перевязывала ленточкой и хранила в шкатулке, которая запиралась на ключ. Ленточка была данью сентиментальности, а запирающаяся шкатулка — данью благоразумию. Памятуя про Утрату Робинсон, которая извлекла большую выгоду из писем принца Уэльского, Мэри-Энн Кларк думала: а почему бы ей не поступить точно так же с письмами Фредерика, герцога Йорка? Ну, может быть, не точно так же, но похожим образом, ибо не следует упускать из виду, что герцог Йорк все-таки не принц Уэльский.

Женщина в ее положении должна была обращать большое внимание на «вою внешность. Зеркало говорило Мэри-Энн, что внешне она еще хоть куда. Дерзкий носик, полные, чувственные губы, большие голубые глаза и белая кожа без малейшего изъяна были не просто очаровательны, а маняще-соблазнительны. Густые и курчавые светлые волосы до сих пор сохраняли юный блеск. Никто бы не догадался, что ей уже скоро стукнет сорок. Но это было так... потому-то Мэри-Энн и успокаивала мысль о письмах, перевязанных хорошенькой розовой ленточкой и упрятанных в надежно запертую шкатулку.

Денег у Мэри-Энн было мало, однако ее вкусы отличались экстравагантностью. Когда привыкнешь жить в особняке с двадцатью слугами, трудно обслуживать себя самой. Но даже в разгар своего торжества, когда Фредерик ее обожал, Мэри-Энн не хватало денег, потому что она устраивала для Фреда пышные развлечения и люди толпами валили к ней в дом. Сумасбродные братья Берри были постоянными гостями Мэри-Энн. Правда, в приличное общество Марии Фитцгерберт она не пыталась проникнуть...

«Да кому оно нужно?» — усмехалась Мэри-Энн.