Но теперь в ее сердце был Майкл Биэрд. В постели она сразу призналась, что он первый мужчина, который старше ее. И тут же поправилась: «намного старше». Ему не хотелось думать о том, что ее выбор, как и его, неуклонно сужается. В конце концов, он был своего рода местным героем, снискавшим уважение торговой палаты за создание новых рабочих мест. Завидный жених. Ну а она, само собой, воплощала биэрдовскую давнюю мечту о совершенно особенной жизни низших классов общества. Как и все американцы, беззастенчиво демонстрирующие свою социальную принадлежность, она жевала жвачку с открытым ртом, упорно, целый день, даже когда говорила, и останавливалась только для того, чтобы его поцеловать. Она не читала книг и газет, даже журналов, ни разу не была в церкви и, как и Биэрд, не выносила здоровую пищу, а когда поливала соусом тарелку, любила вспоминать знаменитое откровение Рональда Рейгана, что кетчуп – это овощ. Биэрда смущала ее нерелигиозность. Это как-то не вязалось с ее типом. Но она твердо стояла на своем. Она даже не была атеисткой. По ее словам, ей абсолютно до фени, даже не до отрицания того, что Бог существует. Он просто «не возникает» в ее разговорах.

Они познакомились, когда Биэрд, не зная, как убить время до предстоящей деловой встречи, выехал из Лордсбурга и свернул на дорогу, что вела в город-призрак, Шекспир, где то ли от скуки, то ли от пока невнятного сексуального предчувствия, навеянного весенним солнышком, он решил прогуляться по бывшей главной улице, от бывшего салуна мимо бывшего универмага до бывшей гостиницы «Стратфорд», где легендарный бандит Билли Кид когда-то перемывал грязную посуду. Уже уходя, Биэрд столкнулся на парковке с Дарлиной. Она вышла поддержать подружку Никки, которая хотела устроиться на работу гидом и только что услышала приговор: слишком неуверенна в себе и невежественна, чтобы претендовать на это место. Подружка рыдала на плече Дарлины, когда Биэрд, рыскавший в поисках жертвы, подошел к ним и спросил, не может ли он чем-то помочь. Дарлина начала рассказывать про возмутительный отказ, Никки тоже попыталась вставить несколько слов. Это была тощая веснушчатая короткостриженая заика, к тому же заядлая курильщица, которая, даже рыдая, делала затяжки, и Биэрд про себя подумал, что лично он не принял бы ее на работу ни в каком качестве. Увы, для нее это была уже третья неудача за три дня, и вот они все пошли в трейлер к Дарлине и там полдня заливали это дело пивом и скотчем, а Никки добавляла еще кокаин с травкой, от которых собутыльники отказались. Чтобы расположить к себе Дарлину, он пообещал подыскать для ее подруги что-нибудь на стройке (и подыскал, вот только Хаммер через пару дней ее уволил), и после того как Никки ушла домой, где ее ждали дети, Биэрд и Дарлина занялись любовью в спальне, обшитой фанерой «под дуб».

Он виделся с ней при каждом посещении Лордсбурга. Им нравился бар на Четвертой улице, иногда они гуляли в его номере в «Холидей-инн», но лучше всего им было в трейлере, который она содержала в образцовом порядке. За трейлером был дворик, а в нем два лимонных деревца, за которыми она ухаживала, как за детьми; деревца отбрасывали небольшую тень, где в послеполуденный зной едва могла укрыться парочка, пожелавшая выпить. После двух стаканов виски – тут их с Биэрдом вкусы совпадали – она начинала громко хохотать, а после трех-четырех предпочитала уединиться в прохладном вагончике, чтобы там заняться любовью под утробный рокот кондиционера. Для Биэрда их роман стал полной неожиданностью, таким сексуальным Ренессансом, дарившим пронзительное чувственное наслаждение сродни безумствам, совершенным им лет в двадцать с хвостиком. Целая жизнь прошла с тех пор, когда у него вырывались столь безумные крики в момент оргазма. Кто бы ему сказал, что он будет взлетать на пик наслаждения в объятиях пятидесятиоднолетней женщины с таким же дряблым, изношенным и распухшим телом, исчерченным варикозными венами, как и его собственное. Это, скорее всего, был его последний заход на экстатический вираж, неудивительно, что он ее холил и лелеял. Если из аэропортов Эль-Пасо или Далласа он привозил подарки Мелиссе и Катрионе, то точно так же в обратном направлении, из Хитроу, он вез дары для Дарлины. В каком-нибудь другом городе, в другой стране ее бы сочли шумной пьянчужкой. Но в Лордсбурге она пользовалась популярностью, к ней обращались за помощью, и благодаря ей он проникся уважением к этому городку. По вечерам она трудилась официанткой в кафе «Лулу», а днем в начальной школе убирала классы и заклеивала пластырем ободранные коленки в качестве волонтера. А еще две недели в году выполняла грязную работу в летнем лагере для детей, страдающих аутизмом, в горах Гила, не получая за это ни гроша. Очень редко, всего два-три раза за год, сосед или полицейский патруль подбирали ее ночью, бесчувственную, на тротуаре и доставляли в трейлер.

Строго говоря, он сказал ей правду о своей жизни в Англии, но он не сказал ей всей правды. Она знала о пяти женах, она всласть погоготала над рассказами о тухлой квартире на Дорсет-сквер, которую пообещала привести в полный ажур, если только он предоставит ей такой шанс. Однако он умолчал о своей нынешней партнерше и о ребенке на Примроуз-Хилл. Дарлина жаждала сопроводить его в Англию, он же боялся подогреть ее интерес отказом или осложнить себе жизнь согласием, а посему ограничивался туманными обещаниями. По прошествии полутора лет дело приняло привычный оборот. Острота и новизна ощущений притуплялись, впрочем, медленно, почти незаметно, с «восстановительными» шажками назад. В то же время ее мысли все чаще обращались к будущему, их совместному будущему, довольно скользкая тема, ибо рано или поздно, когда станция заработает и ему уже незачем будет приезжать в Лордсбург, он обоснуется в каком-нибудь другом месте на юго-западе, или погрузит железные опилки в океан севернее Галапагосских островов, или найдет применение своим патентам в разных частях света. Но даже если это отклонение от курса выглядело пугающим облачком на горизонте, Биэрд был не склонен предпринимать какие-то шаги. В контексте их необременительной близости и резких теней, отбрасываемых в солнечном Нью-Мексико, проблема легко помещалась на дальней полке. Опыт прошлого многократно убеждал его в том, что будущее как-нибудь само с собой разберется.

Поэтому ему было в радость видеть ее, принести ей из гриля слоновью порцию ребрышек с картофельным салатом и кетчупом, а также ведерко пива под стать его собственному, и сидеть с ней в сентиментальной атмосфере подвывающих педальных гитар, играющих музыку кантри, и обмениваться с ней новостями. Они сидели вплотную, и, избегая всего личного, он поведал ей о последних событиях в крошечном древнем заокеанском королевстве, где, как показал недавний скандал, простые граждане вынуждены раскошелиться на налоги, дабы власть имущие смогли почистить крепостные рвы своих замков, построить жилье для прислуги, купить пресс для брюк и взять напрокат порнушку. И вот теперь на окутанных смогом брусчатых улочках грязных городов и в зловонных крытых соломой деревенских лачугах раздавался глухой ропот недовольства. В свою очередь, она рассказала ему, что Никки вернулась под крыло «Анонимных алкоголиков», где в четвертый раз обрела Иисуса, что она вот уже двадцать два дня не пьет и не употребляет наркотики, хотя курит по-прежнему, и что ее до сих пор не уволили из аптеки, хотя это вопрос ближайших дней.

Доев, Дарлина положила ему на плечи свою тяжелую руку и поцеловала в щеку.

– Но главная новость, милый, это ты. Вчера Лордсбург показывали по Эн-би-си, а Си-эн-эн снимала репортаж на Мейн-стрит возле эксоновской бензозаправки. Все говорят о завтрашней церемонии. Я так тобой горжусь!

У нее появилось новое выражение, такая самодовольная материнская гордость, и это его немного беспокоило. Но ему не хотелось, чтобы что-то омрачило эту минуту, равно как и любую другую, по-настоящему значительную, содержащую в себе нынешнюю. Так что он ее поцеловал, они выпили еще пива и разделили пополам мороженое – шоколадное, мятное и фадж. Встав из-за стола, они снова поцеловались и обнялись, и он сказал, что увидит ее через час. А пока у него есть дело.

Он пересек оживленную стройплощадку по направлению к диспетчерской, где, столпившись вокруг консолей, собралась вся команда в ожидании благодарственной речи, которую он мысленно отрепетировал в самолете из Лондона. Хаммер стоял рядом с ним в торжественной позе, со скрещенными на груди руками, этакий вышибала из ночного клуба. Откуда-то донеслись звуки труб и пикколо и буханье большого барабана. Это вышел попрактиковаться духовой оркестр или какая-то его часть.

Команда сотворила чудо, заговорил Биэрд с интонациями проповедника, начав с мечты, пройдя через лавину лихорадочных расчетов, апробацию лабораторных тестов и серию эскизов, а закончив этим – инженерным шедевром, возникшим посреди пустыни. То, что они построили, не существовало прежде нигде в мире, если не считать отдаленно похожих рабочих экспериментов в горсточке конкурирующих лабораторий. Но сам процесс открытий и их развития куда значительнее, чем этот индивидуальный проект, каким бы великолепным он ни был. Вода была впервые расщеплена на водород и кислород в 1789 году, принципы топливного элемента впервые обсудили в 1839-м. Бессчетное число биологов и физиков посвятили жизнь прояснению сути фотосинтеза. Эйнштейновская работа по фотоэлектричеству и квантовая механика сыграли тут свою роль, так же как химия, наука о новых материалах, синтез белка, – одним словом, практически все науки поспособствовали в той или иной степени триумфу, от которого они сейчас находятся в полушаге. Но давайте посмотрим на это дело шире. Все собравшиеся здесь знают, что в масштабе Вселенной, насчитывающей миллиарды лет, уловить и преобразовать энергию света и расщепить воду для самоорганизующейся живой материи означало генерировать атмосферный кислород, эту движущую силу эволюции. Вот что их всех вдохновляло, они попытались воспроизвести этот процесс техническими средствами.

Биэрд набрал в легкие воздуху и сделал шумный выдох, при этом подняв открытые ладони – жест, выражающий полнейшее смирение.

– Вот почему я не вправе требовать личной награды. Я, как Ньютон, стоял на плечах титанов, исчислявшихся сотнями, и лишь рабски одалживал то, что принадлежит Природе. Мне повезло, Сопряжение позволило мне разглядеть то, чего другие не видели, хотя дверь уже была распахнута настежь. И вот я увидел, что самый распространенный элемент во Вселенной, водород, можно производить дешево, эффективно и в больших количествах путем имитации процесса фотосинтеза и что это обеспечит энергией нашу цивилизацию, как сам этот чудесный процесс обеспечил жизнь на Земле, будучи ее главным источником биологической энергии. Так что отныне у нас будет чистая, постоянно возобновляемая энергия, и мы сможем отойти от края пропасти под названием глобальное потепление. Кое-кто утверждает, что моя роль была решающей, что без меня ничего бы не было. Кто знает? Я лишь говорю, что я удачно сформулировал некоторые идеи и что мне посчастливилось оказаться в нужном месте в нужное время, в исторический момент острой необходимости. Моя роль свелась к простой неизбежности. Суть же в том, что мы команда и роль каждого была решающей, каждый из вас являлся необходимым звеном. Поверьте, мне несказанно повезло работать с вами, отдавая дань уважения вашему профессиональному умению. А еще вы должны знать, что я всем обязан, мы всем обязаны нашему дорогому другу, локомотиву нашего проекта, Тоби Хаммеру!