— Не думаю. Просто не знаю. Но о ней упоминается в том тексте, который я перевожу. — Внезапно она подалась вперед и пристально посмотрела на него. — Я все время размышляла над этим, пыталась понять, в чем дело. Вы всерьез полагаете, что ваших родителей убили намеренно, и это вполне могло быть именно так. Значит, тому должна быть причина…

— Мотив?

— Да, точно. Если Кто-то из работников музея вознамерился украсть особо ценную вещь для продажи… ведь там есть чем поживиться. Но продавать такую драгоценность здесь, в Англии, даже из-под полы… рискованно. Ведь нельзя затем похвастаться краденым сокровищем?

— Такую находку можно сбыть во Франции, в Штатах или в другой стране, — заметил Брайан.

Камилла кивнула.

— Но если замешан работник музея, кражи могут совершаться постоянно.

— Но все экспонаты занесены в каталоги музея, — вынес он резюме. — Что еще случилось сегодня?

Камилла расслабленно откинулась на спинку стула и пожала плечами. Брайан понял, что она внимательно наблюдает за ним, взвешивая свои слова.

— Сэр Джон уронил ключи. Я воспользовалась ими, чтобы проникнуть в запасники.

— Именно там вы решили изучать руку мумии?

Камилла посмотрела на него, не скрывая удивления.

— Сорока на хвосте принесла, — пояснил он.

— Видите ли, там, в подвале, Кто-то был, и свет выключили.

Брайан нахмурился:

— То есть там был Кто-то еще, и подвал внезапно оказался в темноте. Вы уверены в этом?

Камилла спокойно выдержала его взгляд.

— Да. И я думаю, что со мной там была миссис Прайор. Полагаю, она и есть та самая сорока.

— Что?! — От удивления Брайан приподнялся с места, не замечая, что навис над ней грозной башней.

Ее скулы окаменели. Но она не отпрянула и не съежилась от его резкого тона.

— Говорю вам, никого из наших сотрудников в музее не было. Но там была миссис Прайор.

— Да, но вы встретились с ней в кабинете. Если уж вы взялись прятаться по темным углам вместе с мумиями, позвольте вам напомнить: Эвелин была не только личной горничной матери, но и ее лучшей подругой.

Камилла тоже встала с места и наклонилась к нему:

— Отлично! Вы сами завели это дело и каждый вечер мучаете меня допросами. Я старалась отвечать вам честно. Вы спрашиваете — я отвечаю. Жаль, что вам не нравятся мои ответы!

— Вам позволено бывать в запасниках? — грозно спросил граф.

Камилла посмотрела на него виновато.

— Не заходите туда снова. И вообще, не заглядывайте ни в какие темные и безлюдные уголки в этом музее, понятно?

— Что вы все время поучаете меня, словно маленькую! — взорвалась она. — Да, я понимаю! Вы потеряли любимых, близких родственников. Ради их памяти вы обязаны выяснить правду. Да, мне понятно! И что есть негодяи — мне тоже понятно. Вы используете меня в своих целях — куда уже понятнее. Вы свирепый, богатый и знатный граф Карлайл — даже это я понимаю. Но я до глубины души устала оттого, что вы кричите и рычите на меня, как зверь. Вы понимаете это?

Истеричный выпад Камиллы поверг его в изумленное молчание. Высказавшись, она сникла, обессилев, и стояла в нерешительности, не зная, то ли продолжать спор, то ли ретироваться. И выбрала последнее. Бросив салфетку на стол, она произнесла:

— Простите меня, лорд Стерлинг. У меня был тяжелый день, — повернулась и направилась к двери.

— Запритесь у себя, — бросил он вслед.

Она остановилась перед дверью и обернулась:

— Да, я поняла. И не выходить ночью, потому что здесь бог знает что происходит — на самом деле!

— Это я и пытаюсь выяснить, мисс Монтгомери.

— Любой ценой! — уточнила она.

Камилла вышла, но дверью не хлопнула, а аккуратно прикрыла ее за собой.

Внезапно Брайана пробрал озноб, словно из комнаты ушло все тепло и жизнь. Ему хотелось броситься за Камиллой, остановить ее в холле и притащить назад, пусть даже силой. Она не поняла… Да и сам он не понял.

Брайан выкрикнул ругательство. Аякс взвыл, глядя в сторону очага.

— Прости, старина! — сказал Брайан, стараясь взять себя в руки. Боже праведный, она — воспитанница вора, которому посчастливилось пробраться сюда, а он — несчастный граф Карлайл! Зверь. Он сам создал себе этот имидж и, похоже, вошел во вкус.

Определенно, он — злобный интриган, и таких больше нет во всем мире, решила Камилла. Да, она соблюла достоинство и не хлопнула дверью, выходя из его комнаты. Зато с наслаждением грохнула дверью своей спальни. Просто здорово! Жаль, не сломала, так чтобы с петель слетела!

Но дверь, разумеется, была прочной. Петли — надежными. Древними. Они прослужили сотни лет — и протянут еще столько же.

Камилла беспокойно бродила по комнате и злилась, сама не зная почему. Граф сам попросил ее быть его глазами и ушами — а теперь не доверяет ей! Итак, он много лет знает свою драгоценную Эвелин. Она была лучшей подругой его матери. Она была… Кем? Кем она была ему? Любовницей? И ребенок, Элли…