– Какая, на хрен, охраняемая? – Ларин решил взять тот же тон, что и эмчеэсники.

– Ты какого хера тут делаешь? – продолжал допытываться майор.

– Фотограф я. – Андрей поднял лежавшую на кочке камеру и повесил себе на грудь.

Полковник неторопливо приблизился.

– Ну, что выяснили?

– Говорит, что фотограф. Вроде верно, – покосился на фотоаппарат майор. – Документы есть?

– А как же. – Ларин вытащил из кармана рыбацкого жилета запаянный в пластик бейдж-удостоверение.

Полковник, прищурившись, разглядывал пластиковую карточку.

– Ни хрена не понимаю. Какой это документ? Ты человеческий документ покажи. Паспорт у тебя есть?

– С собой нет.

– Поднимайся. Пойдем к машине с тобой разбираться.

Полковник шел впереди. Майор с капитаном конвоировали Ларина. Теперь кое-что с внезапным взрывом стало проясняться для Андрея. За местом падения самолета по болоту была проложена неширокая дорожка из необрезных досок. Вдоль нее вились электрические провода. Под досками противно хлюпало. Вскоре болото кончилось, и на сухом пригорке показался «УАЗ» типа «буханка» с броской надписью по борту: «Разминирование». Тут же деловито суетились какие-то младшие чины МЧС, сматывали древнюю электрическую подрывную машинку, паковали в деревянный ящик круглые тротиловые шашки.

– Хабибулин, – крикнул полковник долговязому сержанту, – быстро разобраться, через чей участок этот мудила сквозь оцепление прошел. Разобраться, вздрючить и доложить. Нет, сперва доложить, потом вздрючить. Одна нога здесь, другая там.

– Есть, разобраться и доложить, товарищ полковник. – Долговязый сержант трусцой побежал по дощатым мосткам.

Полковник задумчиво крутил в руках пластиковый бейдж.

– И что мне теперь с тобой делать, Адриан Аполлонович Даргель? Ну, и имечко. Прямо Попандопало какой-то. Югослав, что ли?

– Грек. Мои предки из русских греков, – ответил Ларин.

– Паспорта нет, а это не документ.

И все же полковник спинным мозгом чувствовал, что особо наглеть не стоит. В его мозгу отстраивалась ассоциативная цепочка из известных ему фактов: фотоаппарат, Москва – значит, столичный журналист. А в провинции к журналистам из Москвы относятся с осторожностью и природным уважением.

– Майор, сделай звон в милицию. Пусть пробьют по своим каналам, кто такой. Тогда и думать будем, что с ним делать.

Майор вытащил мобильник и слегка призадумался, кому именно следует позвонить.

– Лучше сразу позвоните в администрацию губернатора, – заявил Ларин. – Там уже знают о моем приезде в область. Получите исчерпывающую информацию.

Суровые мужчины в форме переглянулись, как бы спрашивая друг друга взглядами – не розыгрыш ли это? Затем все разом посмотрели на Ларина. Тот взгляды выдержал. И стало ясно – нет, не розыгрыш. Ситуация с милицейским участком повторялась один в один.

– Отставить, майор. Я сам.

Полковник поднес телефон к уху и отошел на десяток шагов к машине. Говорил негромко, то и дело косясь на Андрея. Спрятав трубку в карман, раздраженно сплюнул на траву.

– Прощу прощения, товарищ фотограф. Не узнали вас. А если честно говорить, то меня никто и не предупредил, что вы в заповеднике работаете. – Полковник широко и неискренне улыбнулся, протянул руку и представился: – Точилин, Серафим Прокопович. Начальник областного управления МЧС.

Ларин пожал протянутую руку.

– И как же вас это угораздило... – покачал головой Точилин.

В тумане застучали по дощатому настилу тяжелые берцы. Бежали Хабибулин и тот самый молодой военный, которого оглушил Ларин.

– Товарищ полковник, разрешите доложить. Сам не знаю, как такое случилось. Стоял на посту, а потом раз и отрубился. А очнулся – лежу в траве.

– Пьяный, что ли? Или обкурился? – нахмурил брови Серафим Точилин.

– Никак нет. Даже еще не курил сегодня. В смысле, сигарету не курил, товарищ полковник.

– Оружие-боеприпасы на месте?

– Все в сохранности, – доложил Хабибулин. – Он даже без сознания автомат из рук не выпускал.

– Херня какая-то, – искренне признался полковник, ему явно не хотелось раздувать скандал при столичном фотографе. – Ладно, я с тобой еще разберусь. На экспертизу его завезете, – затем махнул рукой, – хотя и так вижу, что не пьяный. Работа у нас такая, нервная. Вот люди иногда и не выдерживают, – объяснил полковник Ларину. – Одолжили мне военные взвод в оцепление поставить.

– Скажите, Серафим Прокопович, а зачем понадобилось самолет-то взрывать?

Этот вопрос застал всех трех офицеров МСЧ врасплох. Начальник смотрел на подчиненных, те смотрели на него. Андрей по их глазам понимал – настоящий ответ знают все трое. Знал его и Ларин. В баках аэропылов были остатки не ядохимиката, убивающего энцефалитных клещей, а совсем другое вещество. И утренний взрыв на болоте должен был уничтожить все следы. Андрею не повезло. Он просто немного не успел. Иначе образцы этого самого вещества были бы уже отправлены Дугину для экспертизы.