– В конце концов, у меня даже аллергия на психотерапевтов, моя психотерапия – это съемки в фильмах.

Я, сделав вид, что аллергия – это еще не болезнь, но уже – не здоровье, продолжала в том же мило-агрессивном духе, почерпнутом мной из популярных французских ток-шоу, типа «оральный секс – еще не измена», и поинтересовалась, снижает ли профессиональный успех потребность в любви публики.

– Мне любовь зрителей не надоедает, – заметил Пьер, – я по природе очень щедр с моей публикой и жду от нее той же щедрости, а так как она достаточно щедра, получается неплохой обмен. Поэтому мне все это еще не наскучило с тех пор, как я начал сниматься.

Злой маленький психоаналитик во мне пропищал за меня:

– А говорят, что люди стремятся к публичной любви тогда, когда им не хватало любви в детстве?

– Я не могу ответить на этот вопрос, – ответил тем не менее Пьер, – так тщательно я не изучал себя, да и детство у меня было не очень несчастным, и я очень нежен с моей матерью, моими друзьями и зрителями.

– Если так все прекрасно, то давайте поговорим о грустном, – решила добрая я, – например, смерть близкого человека – это делает старше и мудрее? Учит философскому отношению к жизни?

– Я не уверен. В любом случае смерть близкого человека меня очень трогает и заставляет переосмыслить понятия и в особенности учит наслаждаться этим прекрасным подарком, каковым является жизнь, и может быть, это и есть то философское отношение к жизни, о котором вы говорите.

Меняю вектор, как настоящий разведчик:

– Можно ли добиться успеха без правильного питания?

– Самое трудное в успехе, – вздохнул актер, – это такой стиль жизни, который редко сопровождается здоровым питанием: нас часто приглашают в рестораны, но мы и сами имеем возможность пойти туда, поэтому там и питаемся.

– Вы тяжело перенесли переходный период в подростковом возрасте? – я развернула свой танк в новом военном маневре.

– У меня было особое детство, так как оно прошло в пансионе, а это само по себе достаточно травматично. Я был скорее физически слаб, но решил, что всегда можно себя защитить. У нас в классе были те, кто силен интеллектуально, и те, кто сильнее физически, я не относился ни к тем, ни к другим, но были и такие, кто смешил других, и это оказалось особой формой власти, так как их защищали те, кто был сильнее физически. В пансионе бывают кланы, и будучи слабым, но смешным, я оказался под защитой сильных.

Пьер засмеялся, а я подумала вслух, что остроумие – это наивысшая форма интеллекта.

– Кроме тех случаев, – продолжал улыбаться он, – когда все смеются над тобой, потому что ты – дурак.

Интересуюсь, чего бы он никогда не смог простить или забыть.

– Я думаю, что со временем все могу забыть, – грустно улыбнулся Ришар, – то есть правильнее сказать я ничего не забываю, но нужно время, чтобы простить. Меня несколько раз тяжело предавали друзья, и я до сих пор помню об этом. Думаю, что я простил, но общаться с ними не хочу.

Пытаюсь понять, какого рода были предательства, неужели и его обворовывал агент?

– Нет, – покачал головой актер, – у меня многие воровали, но не из кармана. Я часто давал деньги в долг, а мне их никогда не возвращали. Но были и предательства пострашнее...

Отказ любимой женщины?

– Я не считаю это предательством, это ее право...

Тем более что я с трудом представляю себе толпу женщин, отказывающих Пьеру Ришару.

Пьеру понравилась моя уверенность в нем:

– Это очень мило с вашей стороны.

А я пояснила, что дело не только в его природной щедрости и обаянии, но еще и в том неоспоримом факте, что успех делает любого человека чертовски привлекательным.

– Успех действительно делает нас увереннее в себе, – соглашается Пьер, – но это палка о двух концах. Когда успеха нет, мы живем в его ожидании, а когда он приходит – в страхе, что все закончится. То есть успех, с одной стороны, придает уверенности, а с другой – заставляет переживать и беспокоиться.

Снова задаю неудобные вопросы, но не потому, что недобрая, а потому, что работа такая:

– Участвовали ли Вы в фотосеансах обнаженным и случалось ли Вам в кино раздеваться донага?

На что получаю самый короткий в мире отрицательный ответ и вынужденно им довольствуюсь. Тогда, рассердившись, лезу в личную жизнь и спрашиваю, доволен ли Пьер ею.

– Да, – уверенно отвечает звезда, – полностью. У меня были проблемы, но я создал культ счастья, благодаря которому, если нет уж очень серьезных проблем, я радуюсь жизни. Я из тех людей, которые, просыпаясь утром, говорят себе: «Жизнь прекрасна!»