Шрифт:
И однажды это сделала.
Рей Ритчи, отец номер два, тот, что возил Нэнси в Помпано, глянув на письмо, сказал жене:
– Тебе отлично известно, что мне нравятся девушки. Но я не переступаю черту.
Так и заявил. У него почти всегда было что-то на стороне, от подруг на уик-энд за городом до круглогодичных свиданий в пригороде, и он знал, что жена не собирается поднимать из-за этого шум. Он был занятым деловым человеком, часто разъезжал, имел долю в нескольких компаниях в дополнение к "Ритчис фудс", предоставил жене дом стоимостью в полтораста тысяч долларов, постоянную прислугу, членство в клубах, кредит по открытым счетам; их единственный ребенок учился в хорошей школе, так что она могла верить всему, чему ей хотелось поверить.
До следующего сезона Нэнси больше не видела Рея Ритчи. Она уже не сидела с детьми, а работала в сезонном магазинчике торгового центра "Оушн Майл". Столкнувшись с ней на сей раз, Рей Ритчи не повез ее ни в Байя-Мар, ни в Помпано. Он увез ее на уик-энд, с субботы до вторника, в отель на острове Большая Багама.
В следующем году Четвертого июля [7] Нэнси была «мисс Перченый Огурчик» – проезжала в темно-зеленом купальном костюме и в темно-зеленых туфлях на высоких каблуках за марширующим оркестром «Холден консолидейтед» по Джиниве-Бич, помахивая всем с крыши «континенталя» Рея Ритчи. В августе она написала матери, что получила работу в рекламном отделе «Ритчис фудс». Писала Нэнси это письмо в квартире стоимостью четыреста долларов в месяц с видом на реку Детройт.
7
Четвертое июля – День независимости, один из больших праздников США.
В качестве "мисс Перченый Огурчик" она присутствовала на встречах, рекламных мероприятиях, на открытиях магазинов. Побывала с Реем в Кливленде, Чикаго и Миннеаполисе. Позировала на выставках товаров "Ритчис фудс" и раздавала образцы. Она ждала Рея в номерах отелей, ездила с ним в аэропорты, сидела с его компанией в "клубах зайчишек" и "клубах своего ключа" [8] , будучи, как правило, единственной девушкой за столиком.
8
Девушки, обслуживающие эксклюзивные плейбой-клубы, носят в качестве униформы купальник с заячьим хвостиком и заячьи ушки на голове; частные "клубы своего ключа" открыты только для членов, имеющих собственный ключ от дверей.
Оставаясь в квартире, весь день слушала радио или включала проигрыватель. Читала "Вот", "Базар", "Тин". Расхаживала по квартире, разглядывая себя в зеркало. Смотрела в окно на застывшую зимой Детройт-Ривер, на видневшиеся на горизонте фабричные склады Виндзора, штат Онтарио. Дурачилась с репортером из рекламного агентства "Ритчис фудс", который притворялся, будто чувствует себя свободно, но постоянно поглядывал на дверь. Выходные просиживала в одиночестве, когда Рей был с семьей в Форт-Лодердейле. Сама подумывала поехать взглянуть, как поживает старушка мама, но тут Рей спросил, не хочется ли ей провести лето в доме на берегу, куда он будет часто заскакивать, и там прохладнее, чем в Детройте.
Днем в конце мая в окна на светло-голубой ковер лился солнечный свет, в квартире стояла тишина. Рей, войдя, выключил радио. У него было десять минут, чтобы переодеться, собрать вещи для ночевки в Чикаго, и сорок минут на дорогу до аэропорта. Она смешала ему скотч с содовой и села на диван, а он, переодеваясь, то и дело выходил из спальни с бокалом в руке и куда-то звонил. В конце концов остановился и успел сказать про дом на берегу.
– А как твоя жена? Не нагрянет туда?
– Может быть, пару раз. Она остается дома, играет в – гольф. Каждое утро играет в гольф, а днем пьет джин с тоником.
– Что мне делать, когда она явится?
– Переберешься в охотничий домик. Или вернешься сюда, если хочешь.
– Она войдет в парадную дверь, а я выскочу через черный ход?
– Если тебе не нравится, – сказал Рей Ритчи, – я велю кому-нибудь отвезти тебя в аэропорт.
– Как приятно знать, что ты без меня жить не можешь.
– Я тебе что-нибудь обещал? Если хочешь уйти, что ж, мы квиты, не так ли? Я тебе что-нибудь должен?
– А ты деловой человек.
– Вот именно, и у нас с тобой заключена сделка. Разве я когда-нибудь называл это иначе?
– Ты вообще никак это не называл.
– Нэнси, ты симпатичная крошка, – проговорил Рей Ритчи. – Но если я пожелаю тебя заменить, то на это понадобится, наверное, неделя.
После его ухода она осталась сидеть на диване, ощущая тишину дня и одиночество. Сидела тихо, пока Рей мчался со своей командой в Чикаго, чтобы присутствовать на скучной встрече, или осматривать скучные грядки, или принимать решения, страшно важные для его скучного бизнеса.
Ну и ну! А она тут сидит, ждет.
Завтра он позвонит где-то днем, а около семи явится с кем-то из своей компании. Она будет жарить им бифштексы, а они начнут высказывать друг другу страшно важные наблюдения и принимать какие-то решения. И так часов до одиннадцати. Потом они с Реем останутся наедине, и глава корпорации превратится в любовника, вымолвив нечто невероятное вроде: "Иди сюда, куколка. Соскучилась по мне?" Господи! И пойдет сцена великой страсти. Она бросит на него взгляд из-под свесившейся на один глаз пряди волос, потом обойдет комнату, гася свет, принесет с кухни бокалы, войдет в спальню, где он будет ждать, сбросив на пол пиджак на одной пуговице от итальянского портного, втянув живот, благоухая скотчем и тоником "Ли энд Перринс".
Непостижимо!
И он может заменить тебя за неделю, думала она. Тебе это известно?
Ладно. Можно сейчас же собрать вещи и уйти.
Можно расколотить лампы, бокалы, посуду, а потом уйти.
Можно попросить "Айвори бразерс" утром приехать, вывезти мебель и сдать на хранение.
Но она не сделала ничего из этого. Встала, включила радио и принялась думать о доме на берегу, пытаясь догадаться, понравится ли он ей, будет ли там чем заняться. Прожив год с Реем Ритчи, ей следует получить за вредность гораздо больше стоимости мебели и нескольких тряпок. Не сомневайся, Реймонд, старая задница, так и будет!