— Доброе утро, господин Мевес, — сказал Дорн.

Его взгляд быстро и оценивающе скользнул по Штефану, пробежал маленькими прыжками по комнате, словно проворный зверек, остановился на одно мгновение на Роберте и сразу же перескочил на его телохранителя, а затем опять вернулся к Штефану.

— Рад видеть вас живым и здоровым. Искренне рад!

— А как поживает ваша супруга? — спросил Вестманн.

— Хорошо, — сдержанно ответил Штефан.

Роберт тут же добавил:

— Имеется в виду, хорошо для такой ситуации, как эта. К ней как раз приехал врач.

— Ваши слова, наверное, означают, что у нас нет возможности с ней поговорить, — предположил Вестманн.

— Какой ситуации? — тут же спросил Дорн.

— Моя жена больна, — спокойно ответил Штефан. — Вы ведь знаете, что еще несколько часов назад она была в больнице. Поспешный переезд из больницы сюда вряд ли хорошо сказался на ее здоровье.

— А мы как раз об этом и хотели вас расспросить, — сказал Дорн. — Что произошло?

— Именно такой вопрос я сейчас хотел задать вам! — произнес Роберт еще до того, как Штефан успел что-то ответить.

Дорн холодно посмотрел на Роберта.

— Я спрашивал не вас, а господина Мевеса.

— Но вы находитесь в моемдоме, — заметил Роберт. — Кроме того, моя сестра попросила меня представлять ее интересы.

Штефан что-то не мог ничего подобного припомнить. К тому же он сильно сомневался в том, что Ребекка могла так поступить в сложившейся ситуации, да еще и не посоветовавшись с ним. Он видел, что физиономия Дорна становилась все мрачнее, и решил попытаться хоть как-то разрядить обстановку.

— Я вас умоляю! Давайте спокойно во всем разберемся. Я охотно отвечу на ваши вопросы, господин Дорн.

— У меня, в принципе, только один вопрос, — невозмутимо произнес Дорн. — Что, черт возьми, происходит?

— Не знаю, — ответил Штефан, и это было правдой, хотя и в несколько ином смысле, чем предполагал Дорн. — Клянусь вам, у меня нет ни малейшего представления, что все это означает.

— А у меня есть, — вмешался Вестманн. — Кто-то хочет вас убить.

— Ну и что? — спросил Роберт. — Разве Штефан виноват в этом?

— Я так не думаю, — ответил Дорн, жестом сдерживая своего коллегу. — Нам просто очень хотелось бы узнать, кто и почему еще до того, как появятся новые невинные жертвы.

— Поверьте мне, я этого не знаю, — заверил Штефан. — Я бы сказал вам, если бы знал… Я, видите ли, хочу еще немножечко пожить.

— Может, хватит? — проворчал Вестманн. — Почему бы нам не арестовать этого типа и не продолжить разговор в управлении полиции?

Дорн — уже довольно нетерпеливо — поднял руку, чтобы заставить своего коллегу замолчать, но сказал:

— Да, почему бы и нет, господин Мевес? У меня есть все основания… Все же пять трупов, если я правильно посчитал.

«Значит, пять», — подумал Штефан. По всей видимости, полицейские еще не обнаружили трупы людей Баркова.

— У вас есть ордер на арест? — спросил Роберт.

— В подобных обстоятельствах он не нужен, — язвительно заметил Вестманн. — Можете мне поверить: если мы захотим, то сможем сейчас увезти с собой вашу сестру и ее мужа. Да и вас тоже.

— Вряд ли, — отрезал Роберт. — Даже если бы вы задержали нас, то уже через три часа мы снова были бы на свободе, а вы остались бы без работы. Можете мне поверить.

Дорн закатил глаза, а Штефан указал на Вестманна, а затем на шурина и сказал:

— А почему бы нам не запереть вас двоих в гараже и не посмотреть, кто из вас победит?

Уголки губ Дорна слегка дернулись, но он все же остался серьезным.

— Это не остроумно, господин Мевес, — заметил он. — Мы приехали сюда прямо из больницы, в которой лежала ваша супруга. То, что я там увидел, — самое жуткое из всего, с чем я сталкивался в своей жизни. А уж я много с чем сталкивался.

«Но в той котельной тебе побывать еще не довелось, — подумал Штефан. — И в темном помещении над лестницей тоже».

— Итак, назовите мне хотя бы одну вразумительную причину, по которой мне не следует вас сейчас арестовывать, — продолжил Дорн. — Хотя бы одну, но вразумительную. А то я постепенно начинаю терять терпение.

— Неужели, инспектор? — воскликнул Роберт. — Здесь это никого особенно не впечатляет. Такими заявлениями вы только выставляете себя в смешном виде. А еще…