Он молча прошел мимо нее, посмотрел, как будто что-то искал, по сторонам и затем выкрутил лампочку из одного из стоявших на тумбочках светильников. Ребекка нахмурилась, но ничего не сказала. Штефан, помедлив одну секунду, решительно сжал лампочку рукой с такой силой, что она тут же рассыпалась на осколки с удивительно громким щелчком. Осколки полетели на пол, и Штефан почувствовал острую пульсирующую боль, стремительно распространявшуюся по всей его руке. Боль оказалась намного сильнее, чем он предполагал.

Он несколько секунд стоял абсолютно неподвижно. С его ладони на ковер капала кровь, и боль постепенно стала такой невыносимой, что он едва не потерял сознание. Однако он, не издав ни звука, постоял еще некоторое время и затем, повернувшись, подошел к окну. Ребекка последовала за ним. Она по-прежнему молчала, но было заметно, что она напряжена и испугана.

Штефан поднял руку, повернул ладонь и подставил ее под струившийся через окно серебристый свет. На ладони виднелся глубокий кровоточащий порез, тянувшийся от основания большого пальца до мизинца. Рукой невозможно было пошевелить: любое движение было таким болезненным, что на глазах невольно выступали слезы.

Но уже через секунду мучительная боль начала ослабевать и постепенно исчезла полностью. Стекающая по ладони темно-красная тягучая струйка становилась все тоньше.

— Что… что это? — еле слышно прошептала Ребекка.

Ее глаза расширились — не потому, что она увидела то, чего не понимала, а потому, что ей приходилось признать то, чего она не хотела признавать.

С ладони Штефана на подоконник и на пол еще капала кровь, однако рана уже затянулась. Все, что Штефан сейчас чувствовал, — это легкое напряжение в руке. А еще по его руке пробежало быстрое, но очень интенсивное ощущение жара, которое тут же исчезло.

Штефан опустил руку, вытер кровь о штанину и, снова приблизив руку к свету, посмотрел на нее. На его ладони от раны не осталось и следа.

— Но это… это… просто невозможно, — пролепетала Ребекка, запинаясь.

— Да, это невозможно, — согласился Штефан.

Тем не менее это все-таки происходило. И с ним, и с ней. Это был какой-то процесс, развивающийся все быстрее и быстрее, в результате которого, возможно, случится нечто такое, что Штефан не решался даже и представить.

«А ты и не должен этого делать», — прошептал в его сознании тоненький злобный голосок. Штефан вспомнил, как он увиделсущество по ту сторону вращающейся двери, которое было отчасти человеком, отчасти зверем и отчасти чем-то таким, чему и названия не подберешь. И если они с Ребеккой постепенно превращаются именно в такие существа, то им, наверное, лучше было бы просто умереть.

Он снова посмотрел на свою руку. Немного засохшей крови — и больше ничего. От глубокого пореза не осталось и следа. Какие еще ему нужны подтверждения?

Охранник у ворот снова зашевелился, и то, как он двигался, заставило Штефана насторожиться. Наклонившись вперед, он увидел, что охранник наполовину высунулся из своего убежища и напряженно всматривается в темноту улицы. Еще через секунду Штефан услышал звук приближающегося автомобиля.

— Что там? — спросила Ребекка, по-видимому почувствовав, как напрягся Штефан.

Ответом на ее вопрос послужил появившийся из темноты свет автомобильных фар. К дому на большой скорости подъехала легковая машина. Резко затормозив, отчего взвизгнули шины, она свернула прямо к воротам.

Парень у ворот оказался все же не таким плохим охранником, как предполагал Штефан. Он моментально спрятался в тени кустов и тут же что-то достал из своей куртки — то ли мини-рацию, то ли пистолет.

Подъехавший автомобиль остановился возле самых ворот. Его фары погасли, и в тот же миг открылись обе задние двери. Несмотря на темноту, Штефан достаточно хорошо смог разглядеть двоих вышедших из машин мужчин. Один из них был высоким и таким стройным, что даже казался тощим. Тем не менее в его движениях чувствовалась недюжинная сила, к тому же этот человек явно обладал элегантными манерами. Второй был ниже и коренастее, и его правая рука выглядела неестественно. Уайт!

— Это Уайт, — прошептал Штефан. — Какого черта ему…

— Уайт? — шепотом переспросила Ребекка. — Откуда он знает про этот дом?

Штефан резко обернулся и быстро пошел к двери.

— Оденься, — сказал он на ходу. — И Еву одень. Что-то тут не так.

Он вышел из комнаты и, перескакивая через через две-три ступеньки, стал стремительно спускаться по лестнице. Оказавшись на первом этаже, он едва не столкнулся с выходившим из своей спальни Робертом, которому, по-видимому, все же удалось немного поспать: несмотря на тревожное выражение его лица, он выглядел каким-то вялым. Возможно, его подняли на ноги, когда он как раз видел первый сон.