Шрифт:
– И среди нас, – перебил Гуров. – Ты из тех ребят найди двух-трех надежных.
– А как определить? Я теперь пуганый, а в душу не залезешь…
– А в душу и не надо, люди этого не любят. Повстречайся, присмотрись. Сегодня люди достаток не скрывают, легкие деньги видно. Сколько бы человек ни зарабатывал, дай бог каждому поболе, но трудовые деньги – одно, ворованные – иное. Найди троих верных, смелых…
– Среди нас трусов нет, – перебил Денис.
– Хорошо, хорошо, – раздраженно сказал Гуров. – Ты не мальчик, от категоричных суждений воздержись.
И Гуров начал инструктаж, старался говорить коротко, конкретно. Приглушенно зазвонил телефон. Денис снял трубку.
– Слушаю.
– Добрый вечер. Передайте трубочку Льву Ивановичу.
Денис посмотрел на Гурова, чуть помедлил и спросил:
– Простите, вы какой номер набираете?
– Денис Сергачев?
– Ну?
– Скажите Гурову, что с ним хочет говорить Петр Николаевич.
– Какой-то Петр Николаевич, – Денис зажал ладонью мембрану, взглянул вопросительно.
Гуров взял трубку и сказал:
– Здравствуйте, Петр Николаевич.
– Я здравствую и жду тебя немедленно, – ответил Орлов и отсоединился.
– Профессионал, – Гуров тоже положил трубку.
– Кто это?
– Я же сказал, – Гуров помолчал, затем повторил: – Профессионал.
Глава 6
Как Гуров и ожидал, полковник Орлов был в кабинете один. Денис довез сыщика до Петровки быстрее, чем тот успел определить линию своего поведения. Ему было ясно одно: говорить следует только правду, но не в полном объеме. Он не имеет права брать друга и начальника в содельники, а врать бессмысленно.
Орлов не делал вид, что чем-то занят, сидел, слегка навалившись на стол, опираясь на сцепленные в замок ладони. Когда Гуров сел, Орлов кивнул и тяжело вздохнул:
– Рассказывай.
– В квартире я был, но кто стрелял – не видел. Его должны были убить.
Орлов оглядел Гурова, прищурился:
– Хлороформ?
– Да.
– Кто тебя пригласил?
– Ты же знаешь.
– Руслан Алексеевич Волин. Он прикрыл деньги Лебедева.
– С тобой приятно работать.
– Приятно, мать твою, рыбу ловить и грибы собирать! – сорвался Орлов. – А в дерьме и крови валяться, тебя, сукиного сына, из канализации вытаскивать – отвратительно!
– Я тебя об этом не просил.
– А ты вообще-то в жизни чего-нибудь просил? – Орлов брезгливо поморщился. – Ладно, – полковник расцепил пальцы, погладил ладонями стол, словно стирал пыль. – Я не спрашиваю, как ты, такой талантливый, проглотил крючок, видно, наживка была соблазнительная. Плотно посадили?
– Подумаю, разберусь.
– Ты не сказал третьего слова: доложу.
– Избегаю лгать.
– Мы пикируемся, будто речь идет не о твоей судьбе, не о будущем твоей семьи, не о карьере генерала, не обо мне, грешном.
– Ну что ты предлагаешь? На моем месте ты вел бы себя точно так же. В подробности я тебя посвящать не имею права. Ты ведь знаешь сам, я, как другу, тебе не вру. Ты же не пойдешь к Константину Константиновичу, не выложишь ему всю правду-матку на стол, ну а я на твой стол не выкладываю.
Орлов молчал так долго, что Гуров, несмотря на все напряжение, начал дремать.
– Тебя вербуют, это понятно. Что конкретно требуют-то? Информации? Какой? – Орлов не спрашивал, рассуждал вслух. – Информаторы у них имеются, может, не твоего калибра… Да, запамятовал, боевиков, которых они тебе отдали, мы задержали. Все в цвет: оружие, наркотики. Мне надо писать рапорт. Откуда я получил сигнал?
– Анонимный звонок.
– И генерал поверит?
– Кто кому сейчас верит? – Гуров пожал плечами. – Он об убийстве, конечно, знает?
– Выезжал на место, – Орлов взглянул на часы. – В министерстве. Совещаются. Не каждый день генералов убивают.
– Так какая будет официальная версия?
– Версия официальная и неофициальная одна. Самоубийство. У нас свободу слова путают с безответственной болтовней. Мы вообще живем в обществе абсолютно однозначном. Молчать – так обо всем, говорить – так тоже пока язык не отвалится. Теперь на Запад поглядываем. Будто у них спецслужбы никаких секретов не имеют и о каждом своем шаге докладывают…
– В центр лба никто себе не стреляет, и ожога нет, – сказал Гуров.
– Даже видел, куда пуля попала? – Орлов смотрел внимательно. – А кто стрелял, не видел?
– Не веришь?
– Да, теперь сомневаюсь, – ответил Орлов. – Веришь – не веришь, игра детская. Ладно, каждый решает свои проблемы. Как объявить о смерти Потапова, решают в других кабинетах. Как будем жить дальше мы с тобой?
Полковник вышел из-за стола, достал из шкафа электрический чайник, из графина налил воду, показал на бутылку коньяка – Гуров покачал головой отрицательно. Орлов налил себе в стакан, выпил, зажевал долькой лимона.