Хозяин взял гостя за плечо, развернул, посмотрел в глаза, разделяя слова между собой, словно вручая каждое отдельно, произнес:

– Ты мне нравишься, парень. Понадобится помощь, скажи. – Он подумал и добавил: – По любому вопросу.

Гости юбиляров Горстковых только собирались сесть за праздничный стол, когда в кабинет Гурова и Крячко пришли отставные менты-оперативники, которых сумел разыскать по просьбе своего друга и начальника Станислав.

Пока их было всего четверо. Старый товарищ, работал у Гурова много лет в группе еще в МУРе, отставной майор Василий Иванович Светлов, сейчас служил водителем в гараже МВД. У ветерана тяжело заболел внук, на лечение требовались деньги, майор поделился заботами со Станиславом, и тот посоветовал взять отпуск и присоединиться к группе, которую создавал Гуров. Для оперативной работы Василий Иванович был уже староват, но опытный шофер, прослуживший в розыске тридцать лет, являлся для данного дела человеком необходимым. Гуров приходу ветерана обрадовался, выдал ему тысячу долларов аванс и шестую модель «Жигулей», которую Станислав арендовал в одном из сыскных бюро.

Веткин Геннадий Митрофанович, сыщик с двадцатилетним стажем, внешне походил на Крячко, среднего роста, плотный, с обманчивой простотой непримечательного лица, агентурист был посредственный, но вел наблюдение и проводил установки дотошно и терпеливо.

Котов Григорий Давидович, старый розыскник, был похож на своего отца-еврея, скрипача третьеразрядного оркестра, носил бородку и очки и походил на кого угодно, только не на опытного, хваткого оперативника. Он был высок и болезненно худ, производил впечатление человека физически слабого, что совершенно не соответствовало действительности. Котов прекрасно стрелял с обеих рук, в уличной драке мог соперничать даже с Гуровым. Друзья шутили, мол, Гриша – это скелет, туго обтянутый воловьими жилами.

Гаврилов Борис Ефимович, тоже битый опер, обладал удивительно несерьезной внешностью, и, если Котов в свои сорок лет выглядел на пятьдесят с лишним, то Гаврилов, имевший от роду тридцать пять, смотрелся шпанистым парнем, готовым в любой момент залезть в карман или вырвать у зазевавшейся дамочки сумку. Он и одет был соответствующе: джинсы, кроссовки, пальтишко якобы из кожи, купленное в Стамбуле на толкучке. В ларьках ему не давали в руки бутылку водки, если он просил разглядеть этикетку, требовали деньги вперед. Над верхней губой у него имелся шрам, а в верхней челюсти поблескивал золотой зуб. Бориска, так его звали товарищи, мог в любой компании и в подворотне выпить на троих, незаметно пролив половину, и через полчаса быть с уличной шпаной своим в доску.

Всех присутствующих объединяли опыт оперативной работы, нелюбовь к начальству, которое не ценило их профессионализма и преданности розыскному делу, и скрытая ненависть к «деловым», чье коварство и жестокость они испытали на собственной шкуре. Они ценили деньги, но не ставили их во главу угла, заработать хотели, но не продавались и не двурушничали.

При наборе команды Станислав ставил человеческую порядочность на первое место, все остальные качества у ребят были хуже или лучше, но честность была обязательной.

Когда все собрались, покурили, вспомнили старое и обменялись новостями, Гуров выдал каждому по тысяче долларов и сказал:

– Парни, работа нам предстоит не очень приятная. – После чего каждому вручил фотографию Юлии, ее адрес, объяснил, из какой она семьи и о письменном предупреждении.

Затем он рассказал о попытке похищения девушки в Париже, приметы похитителей. Минут двадцать обсуждали приметы, вспоминая старых «приятелей», но ничего конкретного не вспомнили.

– Служба безопасности…

– Контрразведка, – возразил Котов, поправляя постоянно сползающие очки. В молодости он страдал близорукостью, которая с годами прошла, но привычка носить очки осталась, только стекла пришлось заменить на простые.

– Не будем торопиться с выводами, – сказал Гуров. – Я вам рассказал о происшедшем, чтобы вы понимали: угроза непростая, у исполнителей руки длинные, раз они до Парижа дотянулись. Геннадий, – обратился полковник к Веткину, протянул листок. – Вот тебе данные ухажера, которого Юлия повстречала в Париже, выясни о парне все, что можно.

– Что нельзя, тоже выясни. – Крячко не мог молчать так долго. – Его в номере оглушили, но, возможно, они из одной команды.

– Слушаюсь, господин полковник. – Веткин кивнул.

– Теперь о вас, ваших задачах и возможностях, – продолжал Гуров. – Завтра вернутся Валентин Нестеренко и Илья Карцев, значит, вас будет шестеро, по необходимости присоединимся Станислав и я. Машин у нас три, но мой «Пежо», особенно «мерс» Крячко в определенных местах светятся, а в иной ситуации будут в цвет. Денег не жалеть, расходы по необходимости, никаких отчетов и рапортов не требуется. Писать только оперативно важные материалы.

– «Крыша»? – спросил Борис, сверкнув золотым зубом.

– Документы, которые у вас имеются, – ответил Гуров. – Разрешение на оружие у вас есть, а как пистолетом пользоваться и не оказаться в тюрьме, жизнь научила. Если власть прихватит, можете дать мой телефон, коли совсем станет плохо, пусть звонят генералу Орлову. Но, ребята, – он вздохнул и покачал головой, – сами понимаете. Вы можете столкнуться и с контрразведкой, и со службой охраны.

– Слова «можете столкнуться» опустите, – вмешался Станислав. – Лев Иванович, ребят обманывать нехорошо, безнравственно. Они столкнутся со службами напрямую или косвенно, но обязательно.