— Конечно, не все догадываются, что Аферман жива, большинство предпочтут поверить в призрака. Я на свой страх и риск убедила остальных, что исчезновение похороненной его проделки, у нас действительно раньше появлялся призрак мужчины, и старейшие преподавательницы уверяют, что в молодости даже видели его сами. Но вы подтверждаете мои подозрения, эта злодейка жива?!

— Я предполагаю подобное, но у нас маловато фактов. А что за призрак мужчины?

— По легенде это случилось в те времена, когда наше учреждение уже стало чисто женским, но сюда ещё иногда впускали мужчин. — Директриса сделала глубокую затяжку и мечтательно улыбнулась. — Один из них, некий водопроводчик, история не сохранила его имени, утомившись после долгой прочистки засора в ванной тогдашней настоятельницы университета, сел отдохнуть в кресло хозяйки и случайно бухнулся на её кота, насмерть раздавив бедолагу. За это женщины всей толпой жестоко отомстили ему, избив до смерти и закопав тело в саду. Считается, что до сих пор его можно видеть блуждающим среди деревьев и выпрашивающим прощение у каждой встречной кошки, а если та ему не отвечает, он пытается на неё сесть! Но это всего лишь старое предание, хотя и в нём есть некий нравственный урок…

Я тупо выслушал весь этот бред и посмотрел на директрису:

— Хорошо… Мне надо идти, хочу осмотреть двор. Кстати, я не видел там никакой башни.

— А вы внимательнее осмотрите левое крыло нашего университета, ибо оно до сих пор сохранило свою цилиндрическую форму. Правда, сама башня уменьшилась почти на треть, в ней поменяли крышу и переделали всё внутри. Но с внешней стороны до сих пор видна старая кладка, и там на одном из камней действительно есть схематическое изображение снежинки.

— А что оно означает? — уточнил я.

— Что угодно, — пожала плечами глава университета. — Например, то, что строительство начинали зимой, хотя закончили летом. Или фирменный знак архитектора, или случайный элемент уцелевшего декора, а может, и вообще ничего, так поставили, для балды. Точно мы это никогда не узнаем, ведь строили мужчины, да и кому это нужно?

Я протянул директрисе карту с просьбой показать на ней башню.

— Вот она, — ткнула пальцем директриса и добавила: — Как выйдете, направо до угла здания, а там ищите под плющом.

— Хорошо, теперь я найду её сам.

— Пожалуйста, перед вами здесь открыты все двери, можете ходить везде. Кроме туалетов, спален девочек и женского душа, разумеется. Ключи от хозпостроек спросите у кастелянши.

— Спасибо, непременно обращусь к ней, если понадобится.

— Но разве вы не пойдёте обедать с нами? — гостеприимно предложила мадам Шуйленберг.

Я вовремя вспомнил, чем у них кормят на ужин и завтрак, и решил, что лучше поголодаю.

— Спасибо, милочка, пожалуй, воздержусь. Мне надо следить за фигурой, — качнув бёдрами, улыбнулся я.

Моя ненависть к самому себе росла в геометрической прогрессии. Сколько ещё мне придётся изображать эту пошлую походку?!

— Не увидишь клада, так тебе и надо… — Мадам Шуйленберг выпустила клуб дыма мне вслед и незаметно вернулась к своему письму.

Я же, плюнув на всё её двуличие (ведьмы есть ведьмы), быстро вышел во двор, решив обойти весь университет от и до и найти здесь хоть что-то похожее на эту дурацкую снежинку. Двор оказался немаленьким, то есть абсолютно непропорциональным результату. В смысле результат практически полный ноль…

Мне пришлось дважды обойти всё здание по кругу, держа в руках стихи. Я перечитывал их снова и снова, пытался выстроить в логический ряд, но ничего не получалось. Хотя, с другой стороны, чего можно ждать от текста сумасшедшего? Но и иного решения загадки не было. Раз кто-то принял эти записи за конкретное указание направления и места и я хочу его поймать, следовательно, мне стоило поступить так же. Иначе он уйдёт…

Я вновь и вновь тщательно осматривал самую большую полукруглую часть университета. То самое левое крыло, где сейчас, как понимаю, располагались спальные комнаты студенток второго и третьего курса. Внутри мне делать точно нечего, там же всё перепланировали, снесли и построили заново. То есть всё интересное может находиться только снаружи. Но что?

Так, теперь главное — никаких отвлечённых фантазий, никаких предположений, никакой самодеятельности, только предоставленный текст! Итак, что там надо было сделать сначала?

— «Посмотри на грудь невесте», — вслух прочёл я.

Ну. Посмотрел. Как бы ещё разобрать, где у этой башни грудь? Она должна как-то выпирать, что ли?

— «Не пойми меня превратно…»

Да, у этого монаха кроме проблем с головой явно были сложности ещё и интимного характера, раз такие намёки и ассоциации… Хорошо, предположим, что грудь это не спина, браво логике! Всю ту часть здания, что выходит на двор университета, и будем считать грудью. Смотрим, смотрим, ищем…

Искомая «снежинка» нашлась на высоте примерно двух моих ростов. Просто её почти полностью скрывали красные листья дикого винограда, да и, честно говоря, с моей точки зрения, само изображение было весьма схематичным. Восемь перекрещивающихся линий, грубо вырезанных в камне. Не знай я, что это снежинка, с равным успехом мог бы назвать и звездой и ромашкой.

Ладно, не будем цепляться к мелочам, у каждого свои взгляды на творчество, решил согласиться я. Что дальше?

— «Убедись, что клад на месте. Закопай его обратно».