Я в «Огненной птице».

Тебя зовут Дезире.

Последнее, что помню, это как заклеил тебе рот и перевязал руки серебристой пленкой. Я сидел на твоих коленях, пока ты не утихла и не перестала сопротивляться.

Я обувался. Собирался подзарядиться.

Стеклянная Стриптизерша не танцует. Приходите позже, говорит Контролер. Все в мире часы остановились. Несмелый свет то ли заката, то ли рассвета приглушает сияние и стирает тени под уличными фонарями.

Три бренди-колы от Лу.

Сую Стеклянной Стриптизерше несколько бумажек – на все.

С памятью плохо. То была игра. Твое бледное, обнаженное тело прочерчивало тьму. Привязанная к ножкам стола и напряженная, как змея, с серой полоской на глазах и замерзшей лужей разметавшихся по полу огненных волос, ты лежала неподвижно, боясь пошевелиться.

Последними твоими словами были: «Как я могу доверять тебе?»

– Не можешь. Вот почему это и называется доверием.

Я обернул капельницу изоляционным одеялом и соединил ее с колбой Эрленмейера, которую поставил над нагревательной спиралью. В колбу помещался литр воды, и при постоянной температуре давление выжимало из нее по одной капле через каждые пять секунд. Капли падали на промежность с высоты в три фута. Кап, кап, кап…

Я сидел на голом полу и смотрел.

Когда упала первая капля, твои ноги остались напряженными. На обоих бедрах мерцала полоска пота. Ты дернула головой, как будто пытаясь оглянуться, рассмотреть что-то через ленту. После третьей капли ты перестала шевелиться. Кольцо пота светилось на вздымающемся животе, ноги напрягались с ударом каждой капли. Литра воды хватало часов на пять.

Пятнышки пота на твоей коже казались светлячками. Через час кожа порозовела, и ты поднимала бедра навстречу каплям. Я неслышно подошел ближе и подставил ладонь. Ты извивалась и стонала от нетерпения.

Поймав девять капель, я пропустил десятую. Потом поймал восемь, позволив упасть девятой и десятой. Потом семь. Когда на тебя снова упали десять капель подряд, кожа порозовела от головы до пяток. Ты горела, словно в лихорадке. Я повторил цикл. Расширил горлышко. Капли стали тяжелее, полнее, падали реже и ударяли сильнее. Я поймал несколько, нарушив ритм, заставив тебя метаться над собиравшейся под тобой лужицей.

Зазвонил телефон. Его электронное чириканье убивало настроение, отвлекало тебя. Я ожидал звонка от Уайта.

– Пошел.

– Я уже слышал. Скажи, что все под контролем.

– Да. Надеюсь, у вас тоже.

– Ты о чем?

Мы были знакомы много дней, и мне не раз хотелось убить Манхэттена Уайта.

– О нашем Плетеном.

– Что-то я тебя не понимаю. – Он говорил с набитым ртом. Я слышал работающий телевизор.

– Постарайтесь понять или будем разговаривать на работе.

– Не можешь говорить?

Не мог. У меня на полу в гостиной моя девушка, связанная, с заклеенным ртом и глазами.

– Именно. Итак, что с ним? Служащие обеспокоены, это отвлекает.

– Хочешь, чтобы я проболтался? – Он рассмеялся. – Подставляешь?

– У нас возникла проблема, и я попросил вас о помощи. Мне нужно знать, в каком состоянии эта проблема сейчас.

– Никакой проблемы нет. Ты вызвал нас, чтобы мы ее решили, и мы решили.

– Господи… – У меня пересохло во рту. Я держал Багги за руку. Я помог ему сесть в машину. – Но не так же. Вы шутите.

– Перестань, парень. – Он уже не жевал. Дверь закрылась, и телевизор умолк. – Не обманывай себя. Что, по-твоему, мы собирались сделать? Что, по-твоему, происходит, когда ты вызываешь экстренную помощь? Проблема поет. Поет громко. Ты слышишь?

Я слышал.

– Скажи, что слышишь.

– Да.

– Наш недавний эпизод. Мне ведь не нужно ни о чем беспокоиться, а?

– Нет. Все рассосалось. Я всего лишь хотел подстегнуть ваше творческое воображение.

– Ценю, – сказал он. – Ты делаешь отличную работу. Надо бы почаще тебе это говорить.

– Да. Спасибо.

– И перестань беспокоиться. Ты все правильно сделал. И я уверен, что всегда будешь делать все правильно. Время. – Уайт повесил трубку.

Я отставил телефон. На лице и шее у тебя проступили синие вены. В какой-то момент мне показалось, что они вот-вот лопнут. Ты тяжело дышала через нос, и я впервые за несколько часов почувствовал, как бьется мое собственное сердце. Я снял пленку с губ и поцеловал тебя. Ты громко всхлипнула.