Князь отложил свое занятие и поднялся со стула. Разобранные детали «стечкина» остались лежать на полу рядом с тускло мерцающей свечкой. Он подошел к столику, за которым восседал Пантелей, опустился на корточки с противоположной стороны и решительно взял в руки одну из наполненных рюмок. Пантелей поднял вторую. Сова все так же сидела в кресле, не меняя позы, и даже не повернула голову в сторону мужчин. Глубоко затянувшись сигаретой, она стряхнула пепел на пол справа от себя.

– Сова! – окликнул ее Пантелей.

– Без меня, ребята.

Мужчины недоуменно переглянулись. Глаза Пантелея сошлись в недовольном прищуре. Князь глубоко и шумно вобрал воздух ноздрями.

– Без тебя? – переспросил он. – Что значит без тебя? Ты не хочешь почтить память нашего товарища?

– Я помянула уже его, – она так и не смотрела в их сторону, поигрывая на весу босой ступней. – Всему свое время и место. Кстати, это было одним из основных правил Зарана. Но вы можете и помянуть. Это ваше личное дело. Ничего не имею против.

– Э-э-э! – прогромыхал Пантелей, расправляя свои широкие плечи. – Так не пойдет. Помянула ты там или нет – неважно. А сейчас мы хотим это сделать вместе. Или тебе западло?

На этот раз она обернулась. И даже сменила положение тела. Мужчины плохо видели ее при свете двух свечей, но Князь мог бы поспорить, что в эту секунду у Совы напрягся каждый мускул. Точно у пантеры перед решающим броском. Князь пожалел, что его ствол лежал на полу в разобранном состоянии. Но пистолет Пантелея лежал рядом с ним на столике.

Неизвестно, какой была бы ее реакция, если бы в это время по телевизору не начался криминальный обзор. Сова вставила в рот тлеющую сигарету.

– Давайте вернемся к этому вопросу чуть позже, – процедила она сквозь зубы. – Я хочу знать, что происходит в столице после смерти Зарана. И, на мой взгляд, это гораздо важнее.

Возражений не последовало. Позже так позже. Пантелей молча поднял рюмку и одним махом опорожнил ее. С глухим стуком поставил обратно на столик. Слегка скривил губы и ловко подцепил пальцами лимонную дольку.

– Пусть земля тебе будет пухом, Заран, – негромко произнес Князь. – Спи спокойно, братишка.

После этого он тоже выпил, однако закусывать в отличие от Пантелея не стал. Закурил сигарету.

Всеобщее внимание сосредоточилось на телевизионном обозревателе. Комментарий к недавним событиям в Москве был на редкость коротким и лаконичным. Грузный мужчина-репортер с двойным подбородком и неаккуратно подстриженными усами проинформировал зрителя о том, что мотивы убийства Ильи Бутуева до сих пор так и не обнаружены, впрочем, так же, как и сами убийцы. Выдвинув несколько собственных версий, одну нелепее другой, он в завершение сообщил, что следствие по этому делу продолжается. Затем уже другой корреспондент, помоложе и поэнергичнее, так же коротко, почти скороговоркой, рассказал о случившейся вчера перестрелке на МКАД. Крупным планом показали все три изуродованных автомобиля, суетившихся оперов, небольшое блицинтервью с полковником Маракуниным из РУБОПа…

Ничего нового, ничего определенного, ничего такого, из-за чего стоило беспокоиться… Сова уже хотела было выключить телевизор, как вдруг на экране появилось оплывшее синее лицо девушки с простреленной правой глазницей. Узнать в ней Натали было трудно, но не невозможно. Князь поднялся на ноги. Сова резко подалась вперед.

– Они нашли ее, – по-змеиному прошипела она. – Быстро. Не ожидала. Умеют работать, суки, если захотят.

Камера слегка отъехала назад, взяв общий план, и рядом с лежащей на носилках Натали в кадре появился все тот же полковник Маракунин. Хмуря брови, рубоповец стал монотонно излагать рабочую версию относительно найденной утопленницы. Князь почувствовал подкативший к горлу приступ тошноты. Он не мог видеть со стороны собственное лицо, но почти физически ощутил, как оно побелело. Сердце гулко заухало в груди. Слишком поздно осознав свою оплошность, Сова подхватила с левого подлокотника пульт дистанционного управления и выключила телевизор. Но все увиденное и смысл произнесенных Маракуниным слов успели дойти до сознания Пантелея.

– Что за?.. – пропустив за время телевизионного репортажа еще две рюмки, Пантелей тяжело поднялся во весь рост.

– В чем дело, Пантелей?

Сова уже была на ногах. Недокуренная сигарета упала и откатилась в сторону. Мерцающее пламя свечи отразилось в ее напряженных холодных зрачках. Облаченное в бикини и кружевной бюстгальтер сухощавое, жилистое и, можно сказать, совершенно неженственное тело отливало какой-то неестественной мертвенной белизной.

– Вы сами добили ее, – жестко откликнулся Пантелей. – Вы всадили ей пулю в башку. Это так, Князь?

– Князь тут ни при чем, – Сова шагнула вперед, на выручку отстраненно молчавшему сообщнику. – Я добила Натали.

Пантелей скосил глаза на лежащий перед ним пистолет. Сова заметила это цепким кошачьим зрением. Ее собственный «марголин» остался лежать в кресле в двух шагах позади.

– Зачем? Зачем ты это сделала?

– Она бы все равно не выжила, – Сова говорила, едва размыкая губы. Ее голос доносился словно из чрева, что еще больше усиливало ее схожесть с зомби. – Ранение, которое ей нанесли, было смертельным. Мы и до больницы бы не успели ее довезти при всем желании.