— Но кто-нибудьвсе-таки ищет его, мам. И подаст в розыск.

(У меня в голове снова зазвучала радостная мелодия из восьми нот, эта леденящая душу музыка, привет с того света.)

— Хорошо, — сказала мама, явно тяготея к своей версии, — предположим, полиция решит, что он не покинул город после того, как запахло жареным, а действительно пропал. Тогда рассмотрим худший сценарий: Человек-внедорожник читает в газете о брошенном у «Фармерз Харвест» автомобиле и вспоминает, что это и есть та самаямашина, из которой выходили мы.Ты думаешь, он из тех, кто охотно предложит полиции свою помощь?

Я пожала плечами.

— Я хочу сказать, ты же видела его, — продолжила она. — И сама говорила, что он похож на гангстера. Возможно, ты не далека от истины. Я знаю этих типов, Шелли. Знаешь, сколько таких клиентов было у меня за последние два года? Они вообще с полицией не разговаривают. Точка.

Мне этот довод показался слишком слабым, чтобы на нем строить такую уверенность, и я подумала, не вино ли говорит в маме.

Мама швырнула блокнот в кучу на полу, наклонилась вперед и нежно взяла меня за руку.

— Я думаю, что все обойдется, Шелли, — улыбнулась она. — Я думаю, мы прорвемся.

Я все-таки была настроена несколько скептически. Возможно, это были мои предрассудки или же привычка видеть во всем подвох, но от подобных разговоров мне было не по себе — казалось, что своим безрассудством мы бросаем вызов богам.

— Не знаю, — сказала я. — Наверное, не следует делать поспешных выводов, мам, нам ведь не все известно…

Мама рассмеялась:

— Твоя проблема в том, что ты насмотрелась детективов, Шелли. Ты так и ждешь,что тебя схватят, ждешькаких-то неприятных сюрпризов. В кино никто не даст преступнику уйти, потому что зрителя нужно убедить в неотвратимости наказания. Но жизнь — это не кино. И в жизни людям сплошь и рядом удается выкрутиться.

Я надеялась на ее правоту, но не хотела искушать судьбу пустыми разговорами. Рассуждать о безопасности можно было бы по прошествии месяцев, а может, и лет. А сейчас рано было о чем-то говорить. В этом деле было слишком много подводных камней. Я никак не могла избавиться от мысли, что все это кончится полицейскими мигалками во дворе нашего дома и этим противным стуком в дверь. Я предпочла сменить тему.

— Тренч… — сказала я. — Мы еще не осмотрели тренч, что валялся на заднем сиденье.

Тренч цвета хаки лежал на полу возле телевизора. Я встала и подняла его.

— Он весит тонну! — воскликнула я, протягивая его маме.

И тут жесткая материя выскользнула из моих нетвердых пальцев, плащ, который я подняла за подол, а не за воротник, развернулся, и что-то тяжелое прорвалось сквозь подкладку кармана, обрушилось мне прямо на ногу, пронзив жгучей болью, и отскочило, застучав о дощатые половицы.

В другой ситуации я бы заорала на весь дом, но сейчас просто онемела от такого сюрприза. Я плюхнулась на диван, поджав ноющие от боли пальцы, закусила губу и тупо уставилась на пистолет, валявшийся посреди гостиной.

Гроза разразилась ночью, и я долго не могла заснуть, прислушиваясь к стихии. Я еще никогда не слышала такого ливня; когда мне казалось, что гроза уже достигла пика, она становилась еще сильнее, еще громче. У меня было ощущение, что весь мир за окном моей спальни превратился в жидкость — все текло, сочилось, капало, брызгало, кровоточило.

Порывы ветра были настолько яростными, что буквально колотили в окна, и временами я боялась, что стекла не выдержат и впустят весь этот воющий хаос в дом. Как будто что-то опасное и зловещее вырвалось из заточения на волю и пустилось в бега. И усмирить этого монстра можно было только в жестокой и отчаянной схватке.

Прислушиваясь к оглушительному стуку дождя по крыше, я видела наш сад и окрестные поля, залитые водой, и представляла себе, как эти бурные потоки освобождают тело Пола Ханнигана из его грязной обители и уносят с собой, являя всему миру. Я видела, как полицейские переправляются на лодке по разлившемуся озеру и пытаются достать всплывший труп, запутавшийся в ветвях дерева…

Сорока дней и сорока ночей такого дождя было бы достаточно, чтобы утопить мир, думала я. И в страхе перед будущим мне такой вариант казался вовсе не самым плохим.

Каждый день я просыпалась с одной и той же мыслью: вот сегодня придет полиция.

Я видела все это будто наяву: криминалисты в белых халатах, осматривающие кухню и патио; полицейские курсанты ползают на четвереньках, методично обыскивая сад; навес, сооруженный над розарием после того, как нашли труп; мы с мамой протискиваемся сквозь толпу журналистов, осаждающих наш дом; прячемся от них под сомнительно-спасительной сенью ожидающего полицейского фургона…