– Эй, душа! – позвал меня кто-то.

Глаза открылись.

Я увидел себя.

Я стоял на карнизе с внешней стороны окна какого-то высоченного здания. Плотно прижавшись спиной к оконному стеклу, разведя руки в стороны и едва держась пальцами за какие-то выступы на раме. Далеко внизу под ногами виднелся окутанный туманом проспект, в который, сужаясь, как клинок, входил мой небоскреб. Рядом высились такие же дома.

В паре метров от меня висела в воздухе и шевелила плавниками моя старая знакомая – Рыба-шар. Позади нее проносились – словно проплывали в воде, а не пролетали по воздуху – разные люди; они легко размахивали руками, как крыльями, и напоминали стрекоз.

– Итак? – прищурившись, посмотрела на меня Рыба.

– Что? Прыгать? – как-то сразу понял я.

Она кивнула.

Я посмотрел вниз. Подо мной было этажей сто. Еще страшнее, чем глядеть вниз, было поднять голову, чтобы увидеть всю высоту этого дома.

– Это что, смерть? – спросил я.

– Лучше, – ответила Рыба. – После смерти жизнь только начинается, а тебе выпала честь исчезнуть раз и навсегда. Представляешь? Темнота, и никого, никогда и ничего.

– Никого, никогда… – вдруг я отчетливо испугался, – и что же, ни одного шанса? Никогда ничего?

– Да какие еще могут быть шансы, если ты сам согласился, чтобы я показала тебе «Да»? – с раздражением быстро сказала Рыба.

– Но… они? – кивнул я подбородком на проносящихся мимо людей-стрекоз. Пальцы, которыми я держался за выступы на окне, быстро теплели и покрывались влагой. Я понимал, что еще немного, и я сорвусь вниз.

– Они адаптировались, – покусывая изнутри толстые губы, немного нервно пояснила Рыба.

– А у меня… я… смогу адаптироваться?

– Не знаю, может быть, может быть… В этом я не участвую, я не тренер по воздушному плаванью. Главное – прыгай. А там увидишь, получится или нет. Да и зачем тебе плыть? Куда? Ты же уже наплавался, еще, что ли, хочешь? В общем, решай сам. Главное, прыгнуть. Помнишь, как там у… Я вышел на балкон. Увидел птиц небесных. Они кружили тихо, шептали что-то мне. Одна сказала: чудо! Взгляните – человек, он ходит по земле.

– Что это? – не понял я.

– Твои стихи, сочиненные в пятнадцать лет, – бесстрастно сказала Рыба.

Что-то я смутно припомнил. И посмотрел на нее.

– Я, пожалуй, прыгну, – сказал я.

Рыба-шар прищурилась, подняла правый плавник, ловко щелкнула им, словно пальцами, в воздухе и медленно поплыла прочь от меня. Я вдруг понял, что она, Рыба-шар – единственное мне родное существо в мире. И она же, самая родная, была такой чужой…

Я хотел окликнуть рыбу, но звук остановился в горле. Рядом повис в воздухе менеджерского вида чернявый молодой парень в очках и, рассматривая что-то на своей ладони, негромко спросил:

– Итак, вы приняли решение себя удалить?

Дрожа всем телом, я кивнул.

– Действуйте, – офисным тоном произнес чернявый, сильнее наклонил голову и несколько раз клюнул пальцами правой руки по правой ладони, будто выстукивая там что-то на мини-клавиатуре.

Я закрыл глаза, разжал пальцы и наклонился вперед. В ту же секунду холодный воздух уперся мне в грудь и с силой отвел назад, к окну.

– Вы точно желаете удалить себя? – спросил, покачиваясь в воздухе, чернявый.

Я несколько секунд помолчал. «Надо же… еще шанс дают»

Потом вновь кивнул:

– Да.

Чернявый что-то опять отстучал на ладони. Не поднимая головы, сказал:

– Итак… Вы удаляетесь в мусорную корзину без права восстановления в течение…

Я не расслышал, что он сказал дальше, потому что разжал пальцы и резко ухнул вниз. И тут же понял, что совсем не владею своим телом – я несся вниз с нарастающей скоростью. Вскоре я услышал щелчок, и четкий, размеренный голос менеджера с ладонью вместо клавиатуры произнес мне в ухо:

– Приятного забвения. Ждем вас снова на нашей планете.

Последнее, что я увидел, уже влетая в туман, окутывающий основание небоскреба, было неожиданно приблизившееся ко мне лицо Сида; он внимательно смотрел на меня сквозь что-то плотное и прозрачное, похожее на стекло. На его губах, по обыкновению, блуждала полуулыбка. Казалось, он обдумывает свою очередную логико-иррациональную сентенцию.