— Капитан, оставайтесь здесь. Дальше я пойду одна.

— Хорошо, — согласился я, кое-как переведя дух.

Она собралась двинуться дальше, но я ее удержал, положив руку на плечо.

— Что будет с Геммом?

Я почувствовал, как под моей ладонью ее мышцы напряглись и тут же ослабли.

— Ему не причинят вреда, — нервно ответила она. — С ним ничего не случится, если он попадет к специалистам.

— Что с ним станут делать, чтобы достать из его головы эти самые секреты?

— Я не знаю, Якоб. Это очень сложно и… я не знаю.

— Но есть какая-то опасность?..

— Опасность есть всегда и повсюду, — быстро прервала меня она. — И здесь, сейчас, опасностей намного больше. Я пойду. Ждите меня.

Она двинулась вперед и мгновенно исчезла. А я поднялся и, совершенно не скрываясь, отправился туда, где остались Горан с Геммом. Впереди никого быть не могло: ни Локуфа, ни ищейки не сумели бы пройти этот путь раньше нас. Все, что я затеял, было задумано лишь для того, чтобы поговорить с Лоттой наедине.

Они вернулись очень быстро.

— Там все чисто, — объявил Брант. Настроение у него заметно улучшилось. — Веди нас, капитан!

Они шли за мной, растянувшись цепочкой. Стены ущелья постепенно сближались, закрывая небеса, и когда наконец сомкнулись неодолимой, уходящей ввысь преградой, я остановился.

— Мы пришли, — объявил я.

— Где же Станция? — с волнением спросил Брант.

Я снял с шеи цепочку с диском, подошел вплотную к скале и принялся искать трещину, которую когда-то показал мне Герсебом. Однако трещин в камне оказалось сколько угодно, и какая служила для моего диска замочной скважиной, хоть убей, я вспомнить не мог. Я ощупывал скалу пальцами, тыкал в трещины ребром диска, но безуспешно. Брант и Лотта с подозрением следили за моими манипуляциями.

— Сейчас, сейчас, — бормотал я и принимался исследовать следующий участок.

— В чем дело, Якоб? — спросила Лотта.

— Я не помню, — признался я. — Не могу найти замок. Мы с Герсебомом были здесь всего один раз, и я…

Теперь мы искали нужную трещину втроем. Лотта и Брант осматривали поверхность скалы с помощью крохотных, толщиной в палец, фонариков, но они помогали мало. Все трещины были похожи друг на друга; ни одна не выглядела как результат человеческого воздействия на тысячелетний камень.

Я почувствовал легкое прикосновение к плечу и обернулся. Рядом стоял Гемм. Он вдруг приложил ладонь к скале и повел тихо и осторожно, словно гладил шершавую поверхность. Отошел на шаг в сторону и повторил то же самое в другом месте. Движение его руки замедлилось…

— Здесь по-другому, — сказал он.

— Что по-другому? — раздраженно осведомился Брант.

— Не знаю… но скала здесь почему-то другая.

Трещина как трещина. Тянулась примерно на полметра, разветвляясь на несколько отростков. Я сунул в нее краешек диска и осторожно повел вниз. Диск двигался без задержки, и вдруг будто кто-то, поджидавший там, внутри каменной тверди, выдернул диск из моих пальцев. От неожиданности я вскрикнул, попытался схватить ускользающий кончик цепочки, но она уже исчезла вместе с диском.

— Что случилось? — воскликнул Брант.

В полной растерянности я стоял перед скалой, не зная, что делать. Брант и Лотта Молча смотрели на меня. В глазах первого загорался гнев, в глазах Лотты — тревога. Однако слов, которые наверняка приготовил для меня Брант, мне услышать не пришлось, потому что часть скалы мягко, без шума и скрежета отъехала в сторону, открыв проход в рост человека.

— Говорил же, что все будет в порядке, — брякнул я совершенно не к месту и первым шагнул в проход.

Длинный тоннель освещался льющимся с потолка неярким светом, гладкие, ровные стены оказались теплыми на ощупь. Тоннель был прямым, без поворотов и ответвлений, и вскоре привел нас к следующей двери, обычной на вид, которая распахнулась от легкого нажатия. За ней открылся большой, круглый зал. В стенах его справа и слева имелись еще две двери, а у противоположной от нас стены стояла Машина.

Брант нетерпеливо отстранил меня и бросился к устройству. Некоторое время он что-то делал, поворачивая выступы.

— Лотта, опознаватель! — крикнул он, принял из ее руки диск с вырезом, ткнул в открывшееся отверстие и отступил на шаг, наблюдая за темными значками, бегущими по засветившейся на передней панели полосе.

— Время активации перехода — тридцать семь минут, — непонятно для меня сообщил он.

Полоса на панели тем временем меняла цвет — то вспыхивала ярче, то становилась более тусклой. Мы завороженно смотрели на это, не оборачиваясь и забыв обо всем прочем.

И совершенно напрасно.