– Кто-нибудь! – проговорил священник хриплым, словно надломленным голосом. – Принесите мне воды!

Несколько женщин тут же бросились исполнять его просьбу, и вскоре вода была принесена.

Пастор наклонился и подставил руки. Женщина принялась лить воду ему на руки, и он стал их мыть. Смешавшись с сажей, почерневшая вода падала на землю. Пастор мыл руки неторопливо и сосредоточенно, и пока он это делал, общинники хранили молчание, словно боялись нарушить важность момента.

Закончив мыть руки, пастор выпрямился, обвел общинников строгим взглядом и громко сказал:

– Кузнец Ганс отправился в лучший мир. Теперь все позади. Лекарь, окажи помощь всем, кто в ней нуждается!

– Меня зовут отец Нейреттер, – представился человек в рясе, усадив Егора за стол и усевшись напротив. – Я пастор и глава этой общины.

– Вы начальник тех людей, которые мучили меня? – негромко уточнил Волчок.

– Прости за это. Мы должны были убедиться, что ты не представляешь для нас угрозы.

Волчок кивнул, давая понять, что принимает извинения, и спросил:

– Что случилось с кузнецом Гансом?

Глаза пастора Нейреттера сверкнули, и он ответил глухим, предостерегающим голосом:

– Ты ведь слышал – в него вселился злой дух.

– Это в самом деле так?

– Да. Эльстарский лес, из которого ты пришел, называют Адским. Именно поэтому наши люди отнеслись к тебе настороженно.

– Они подумали, что я – злой дух?

– А ты их за это осуждаешь?

Волчок нахмурился и покачал головой:

– После того, что я увидел, – нет.

Взгляд пастора стал более благосклонным, словно он убедился, что имеет дело с адекватным человеком, и это принесло ему удовлетворение.

– Как тебя зовут? – спросил отец Нейреттер. – Ты назовешь мне свое имя?

– Меня зовут Волех.

– Как? – не расслышал пастор.

– Волех, – повторил Волчок имя своего далекого пращура, в чье тело он вселился.

Пастор прищурил карие глаза:

– Трудное имя. Ты не против, если я буду называть тебя Вольфганг? Это имя созвучно твоему, но мне и моим людям будет гораздо легче и привычнее его произносить.

– Я не против, – сказал Волчок.

– Значит, договорились. А теперь расскажи мне, Вольфганг, что же с тобой произошло?

– Я странник. Шел через лес. Собирался пройти его до темноты, но не успел. Ночью на меня напали дикие звери.

– Волки?

– Да. Кажется, волки. Была ночь, и я не разглядел почти ничего, кроме светящихся в темноте глаз.

Пастор посмотрел на Волчка с сомнением.

– Откуда ты родом, Вольфганг?

– Из… славянских земель.

– Это в самом деле так?

– Да. А что?

Пастор усмехнулся.

– Я никогда не видел славян, но наши воины говорят, что славяне кровожадны и злы и что лица у них так уродливы, что на них невозможно смотреть без содрогания.

– Значит, вам повезло встретить славянина с человеческим лицом, – заявил на это Волчок.

Пастор Нейреттер несколько секунд молчал, разглядывая Волчка, а затем улыбнулся и сказал:

– Понимаю, о чем ты думаешь. Мы – простые люди, никогда не надевавшие доспехов, – легковерны и склонны доверять каждому сообщению, которое не можем проверить сами. Даже когда сообщение это смахивает на полную дичь. Я вижу, ты такой же человек, как я, и верю тому, что ты славянин. Что же заставило тебя уйти так далеко от дома, Вольфганг?

– Страшная болезнь выкосила всю нашу деревню, – соврал Волчок. – Я остался один. Мимо деревни проходил караванный путь, по которому наши купцы возят в Германию подводы с рыбьим клеем и пенькой. Я пристал к одному из обозов. Помогал купцам перегружать товары, водил коней к водопою, разжигал костры от ночной стужи. Потом, скопив денег, отправился дальше и несколько месяцев был толмачом на большом торжке близ Вюрцбурга.

Волчок удивился тому, что может так легко и беззаботно лгать. Должно быть, этот кузнец Волех – отличный брехун.

Пастор с большим интересом выслушал рассказ Волчка, а когда тот замолчал, спросил:

– Чем ты занимался до того, как отправился в странствия?

– Я был кузнецом. Работал с железом.

Дверь распахнулась, и в комнату вошла молодая девушка. Красивое лицо ее было таким же смуглым, как лицо пастора, а глаза – такими же серыми и спокойными. Темно-русые волосы подхвачены белой сеткой, расшитой голубым бисером. Бисерная нитка охватывала стройный стан. Верхнее платье из камчи имело широкие откидные рукава, нижнее было сшито из белого льна, и узкие рукава его плотно облегали тонкие руки девушки. На поясе у нее висел кинжал в деревянных ножнах, обтянутых коричневой кожей.