Шрифт:
Он старался выбросить из головы мысли о своем ночном приключении, однако воспоминания сами вторгались в его разум, а перед глазами то и дело вставали жутковатые картины расправы над демонами и оленем.
Излечимо ли это?.. Бог весть. Оставалось надеяться на то, что профессор Терехов вытащит его из зараженного «дьявольским вирусом» тела. Но как быть с кузнецом Волехом? Ведь это тело принадлежит ему. Будет чрезвычайно гнусно оставить кузнеца один на один со случившейся напастью.
– Взял тело напрокат целым, а верну испорченным, – хмуро пробормотал Волчок. – Хорош потомок, нечего сказать.
Что же с этим можно поделать?.. Да ничего не поделаешь. Да и нужно ли что-то делать? В конце концов, это эпоха кузнеца Волеха. Пусть разбирается сам. Обратится к какому-нибудь колдуну или священнику… Как-то ведь они тут разруливают подобные вопросы.
Волчок провел ладонью по лицу, словно снимал с него паутину, сдвинул брови и сухо произнес:
– Не буду об этом думать.
И тут он услышал легкие шаги. Кто-то приближался к кузнице. Волчок понял, кто, и улыбнулся. Пригладив ладонями растрепавшиеся волосы, он повернулся к распахнутой двери.
– Здравствуй, Вольфганг! – прозвенел ясный и чистый голосок Габриэлы.
– Здравствуй, Габи!
Девушка вошла в кузницу, посмотрела на оружие, разложенное на огромном верстаке, перевела взгляд на Волчка и улыбнулась.
– Вижу, ты готов к сражению со псами-разбойниками.
– Да, Габи, я готов.
Габриэла села рядом с Волчком и разгладила на коленях платье узкими ладонями. Посмотрела на кузнеца мерцающими в полумраке глазами и сказала, сильно понизив голос:
– Скоро разбойники придут сюда. Быть может, нас обоих убьют.
Волчок улыбнулся, протянул руку и убрал с лица девушки светлую прядку волос.
– Я не позволю им убить тебя, – сказал он. – Кроме того, твой отец нанял для защиты деревни доблестных и опытных рыцарей. Никакие разбойники не смогут их одолеть.
Несколько секунд оба молчали, затем Габи тихо проговорила:
– У нас есть несколько часов, Вольфганг. И если ты хочешь…
Она не закончила фразу, улыбнулась, протянула руку и провела пальцами по щеке Волчка.
– Ты предлагаешь мне себя? – удивился Волчок.
Щеки Габи слегка покраснели.
– Я знаю, девушки не должны так делать. Но, если ты погибнешь, я хочу сохранить память о тебе. Хочу, чтобы мое тело помнило тебя.
Волчок нахмурился.
– Габи, ты меня совсем не знаешь.
– Ты отличный кузнец и храбрый мужчина, – возразила девушка. – Это все, что я должна знать о тебе.
Волчок покачал головой:
– Нет, не все. Мое настоящее имя Волчок. То есть Егор Волков. Егором меня назвали в честь деда. А человек, которого ты перед собой видишь, – это мой далекий предок. Нас с ним разделяют века. Моя душа отправилась в странствие из грядущего, пересекла пространство и время и вселилась в это тело. Кузнец Вольфганг – это всего лишь тело. Понимаешь?
Габи улыбнулась, оглядела его широкие плечи и мускулистую шею и сказала:
– Мне нравится это тело, Вольфганг.
– Ты мне не веришь, – с досадой проговорил Волчок.
– Отчего же? Я верю каждому твоему слову.
– Но ты не удивлена!
Габриэла снова провела ладонью по его щеке.
– Я слышала много странных историй, Вольфганг, – сказала она спокойно. – И скажу тебе честно: твоя история – не самая странная из них. А теперь давай не будем больше об этом говорить. Есть ты и есть я – здесь и сейчас. Об остальном давай забудем, хотя бы на время.
– На время… – эхом отозвался Волчок. – Что ж… Если ты этого хочешь…
Он хотел обнять девушку, но вдруг остановился. Задрал голову и втянул ноздрями воздух. Он определенно почувствовал новый запах. Запах был едва уловимый, пугающий, и он явно не принадлежал человеку.
Сердце Волчка учащенно забилось, и ему пришлось приложить усилие, чтобы взять себя в руки и успокоиться.
– Они пришли! – сухо проронил он и поднялся с колоды.
И словно в подтверждение его слов с дозорной башни донесся звон сигнального колокола, а вслед за этим прозвучал раскатистый голос Быка Рорхарта:
– Поднять мост! Запереть ворота! Всем взять мечи, копья и арбалеты!
Волчок взял с верстака наточенные мечи и вложил их в ножны. Затем быстро сложил остальные клинки и бомбы в две кожаные сумы, взвалил их на плечи, посмотрел на Габи и сказал:
– Мне пора.
В ожидании боя Волчок не чувствовал ни страха, ни волнения. Быть может, впервые в жизни. Чувство было новое, но отчего-то оно не принесло Волчку радости.
3
– Очнись! Очнись же ты, прах тебя подери!