– Барон!

В ответ не донеслось ни звука.

– Черт! – выругался Егор.

Он заметался по поляне в поисках длинной палки и вскоре нашел ее, подбежал к покатому, глинистому краю оврага, опустился на колени и хотел спустить конец палки вниз, однако понял, что уже поздно – барона на дне не было видно, мокрая глина поглотила его навсегда, Егор выпрямился и отшвырнул палку в сторону, потом отошел от края оврага и остановился на середине поляны, он чувствовал огромную усталость. Ноги его вдруг стали ватными, а перед глазами все поплыло, подергиваясь желтым туманом. Примерно минуту он стоял неподвижно, а потом ноги его подкосились, и он рухнул на траву.

– Егор! Егор, ты слышишь меня?

Из белого тумана выплыла сутуловатая, стариковская фигура в красном халате. Седые волосы, лицо, испещренное глубокими морщинами, черные глаза и черная полоска усиков над верхней губой, в руке – хрустальный фужер с красным вином.

– Профессор…

Волчок огляделся. Местность, где он находился, была похожа на лес, но лес какой-то дымчатый, словно сотканный из застывшего воздуха.

– Где мы? – спросил Егор.

– В мире, сшитом из непрочной материи твоих снов, – ответил старик.

Волчок перевел взгляд на профессора. И вновь, как в момент первой встречи, полоска черных усов над верхней губой старика показалась ему страшно фальшивой.

– Почему вы так долго не выходили на связь?

Терехов глотнул из фужера, наполненного красным вином, облизнул губы и ответил:

– Случился непредвиденный сбой. Мне понадобилось время, чтобы привести машину в порядок.

– Что произошло с Иваном Роговым?

– Ты уже знаешь – его убило током. Что касается его дальнейшего «существования»… Думаю, что в момент смерти сознание Ивана переместилось в прошлое. Наверняка все дело в высокочастотном электромагнитном поле, которое сгенерировала машина. Оно просто затянуло в себя сознание Ивана, как в воронку, и швырнуло его на пятьсот лет назад. К несчастью, короткое замыкание повредило настройки машины. В какой-то момент произошел сбой. В настройках появилась ошибка, я быстро ее исправил, однако степень возникшей погрешности составила двенадцать лет.

Некоторое время Егор молчал, обдумывая все услышанное и разглядывая странный, призрачный мир, сотканный из его снов. Потом заставил себя сосредоточиться на разговоре и сказал:

– Барон Рогге раздобыл вашу трубку, профессор. Но он утонул вместе с ней на дне оврага.

– Да, я знаю. Помнишь, я рассказывал тебе про своего друга-археолога? Этот парень проводил раскопки на месте древнего германского кладбища и нашел скелет барона Рогге. А вместе с ним и мою трубку. На мундштуке трубки было выгравировано мое имя. Археолог разыскал меня и отдал мне трубку.

– Просто отдал?

Терехов покачал седовласой головой.

– Нет, не просто, а в обмен на мои объяснения. Объяснения эти произвели на него столь сильное впечатление, что он отказался от научной карьеры и с головой ушел в религию.

– Почему вы сразу не сказали мне правду? – спросил Егор.

– А что бы это изменило? – Профессор отхлебнул из фужера и облизнул мокрые губы. – Дело сделано, Егор. Тебе пора возвращаться.

– Возвращаться… – Волчок рассеянно усмехнулся. – Я сейчас нахожусь в лесу, в нескольких километрах от деревни. Мне нужно довести Волеха до общины.

– Кузнец Волех и сам прекрасно доберется, – сказал профессор. – Он парень не промах. Кроме того, я уже выставил необходимые настройки. Как только я нажму на кнопку, ты вернешься в свое тело.

Волчок нахмурил лоб, посмотрел на Терехова странным, строгим взглядом, а потом вдруг спросил:

– У меня есть вопрос. Вы говорили, что с моими генами что-то не так, верно?

– Говорил, – кивнул Терехов. – Последовательность нуклеотидов в твоем ДНК…

– Это из-за укуса, верно? – перебил Волчок. – Моего предка, кузнеца Волеха, укусил оборотень, и через много поколений это проклятие передалось мне. Я все правильно понял?

Несколько секунд профессор молчал, потом вздохнул и ответил:

– Да, Егор, ты все правильно понял.

– Что за тварь меня укусила?

– Не знаю. Возможно, мы имеем дело с редчайшей формой ретроградной болезни, изменяющей костную и мышечную ткань во время мощного выброса в кровь адреналина.

Волчок прищурил потемневшие глаза.

– Хотите сказать, что моя болезнь – это что-то вроде мутировавшего полиомиелита?

– А у тебя есть другие версии?

Волчок хмыкнул и произнес:

– Версию про ад и рай вы, конечно же, в расчет не берете?

– Разумеется, не беру. Я ученый, а не священник, и стараюсь всему находить рациональное объяснение. – Профессор поднял руку, но не для того, чтобы отхлебнуть вина, а чтобы посмотреть на часы, поблескивающие на его морщинистом запястье. – Хватит слов, Егор, – сказал он. – Время поджимает. Ты готов к переходу?

– Да, – сухо ответил Волчок. – Я готов.

– Расслабься и постарайся ни о чем не думать. Будет лучше, если ты закроешь глаза.