Как только машина остановилась на парковке, Шарлотта выскочила и побежала в вестибюль, не дожидаясь Никласа. Он лучше ее разбирается, что и где находится в больнице, так что скоро ее догонит.

— Шарлотта!

В комнате ожидания навстречу ей, протягивая руки, шагнула Лилиан. Она обливалась слезами, и все взгляды были обращены на нее. Плачущие люди вызывают у окружающих такую же реакцию, как авария на дороге, — поневоле никто не может отвести от них глаз.

Шарлотта легонько погладила мать по спине. Лилиан никогда не была щедрой на ласку, и сейчас прикосновение вызывало у Шарлотты непривычное ощущение.

— Ах, дорогая! Это было ужасно! Я поднялась к нему, чтобы дать ему чаю, а он лежит без сознания! Я стала звать его и трясти за плечи, но он ни на что не реагировал. И никто не знает, чем он болен! Они взяли его в реанимацию, а меня к нему не пускают. Ведь лучше бы я была рядом с ним, как ты думаешь? Вдруг он умрет!

Лилиан кричала так громко, что слышно было на всю комнату, и на секунду Шарлотте стало неловко оттого, что все взгляды были обращены на них. Но затем она одернула себя: пусть у матери всегда имелась склонность к драматическим эффектам, но это не значит, что она действительно не волнуется.

— Сядь и подожди, пожалуйста, пока я схожу посмотреть, где тут можно достать кофе. Сейчас придет Никлас, и он все моментально узнает, тут же все его бывшие коллеги.

— Ты так думаешь? — спросила Лилиан, цепляясь за дочь.

— Ну конечно, — ответила Шарлотта, осторожно высвобождая свою руку.

Она сама удивлялась, что ведет себя так собранно и спокойно и говорит так уверенно. Утрата Сары притупила ее чувства, поэтому, несмотря на тревогу за Стига, она была в состоянии мыслить практично.

В дверях показался Никлас, и она, обрадовавшись его появлению, пошла навстречу.

— Мама в истерике. Я схожу и принесу нам всем по чашке кофе. Я уже обещала за тебя, что ты побольше разузнаешь, как там Стиг.

Никлас кивнул, потом вдруг поднял руку и погладил Шарлотту по щеке. Она вздрогнула от удивления, поскольку не помнила, чтобы он когда-либо прикасался к ней с такой нежностью.

— А как ты? — спросил он с искренним беспокойством, и Шарлотта, несмотря на печальную обстановку, почувствовала прилив радости.

— Все хорошо. — Она улыбнулась в доказательство того, что крепко держится на ногах.

— Точно?

— Точно. Иди и поговори со своими коллегами, чтобы нам понять, как обстоят дела.

Он сделал, как она сказала, и спустя некоторое время, когда Шарлотта и Лилиан уже устроились с чашками кофе, вернулся и сел напротив.

— Ну как? Ты что-нибудь узнал? — спросила Шарлотта, пытаясь силой мысли сделать так, чтобы известие оказалось хорошим. К ее огорчению, это не помогло.

— К сожалению, нам придется приготовиться к самому худшему, — с озабоченным видом ответил Никлас. — Они делают все возможное, однако неизвестно, переживет ли Стиг этот день. Остается только ждать, что будет.

Лилиан тяжело задышала и бросилась на шею зятю, который с таким же самообладанием, как Шарлотта, стал поглаживать ее по спине, стараясь утешить. У Шарлотты вдруг возникло ощущение дежавю: в таком же состоянии она видела Лилиан, когда умер ее отец. Тогда врачи были вынуждены дать ей успокоительное, чтобы она не впала в полную прострацию. Как это несправедливо! Неужели судьбе показалось мало отнять у нее одного мужа?

— Неужели они не могут определить, что с ним такое? — обратилась Шарлотта к Никласу.

— Они уже взяли массу анализов и наверняка разберутся, в чем тут дело. Но сейчас главное — это не дать ему умереть, пока не выбрано правильное лечение. По той картине, которую мы видим сейчас, это может быть все, что угодно, начиная от рака и кончая какой-нибудь вирусной инфекцией. Единственное, что они пока могут сказать, — ему давным-давно следовало лечь в больницу.

Шарлотта заметила, как на его лице промелькнуло виноватое выражение. Она прислонилась головой к его плечу.

— Ты всего лишь человек, Никлас. Стиг ведь ни за что не хотел ложиться в больницу, и когда ты его осматривал, все казалось не так уж страшно, ведь правда? Временами он поправлялся и вставал и даже выглядел совсем молодцом. И он сам говорил, что ему не так уж и больно.

— Но я не должен был его слушать. Я же, черт побери, врач, мне надо было раньше думать!

— Не забудь, что наши мысли были тогда заняты не только этим, — тихонько напомнила Шарлотта, но, как ни тихо она говорила, Лилиан все же расслышала эти слова.

— За что на нас обрушилось столько бед? Сперва Сара, а теперь и Стиг, — громко зарыдала она, уткнувшись в салфетку, которую ей принесла Шарлотта.

Люди в комнате ожидания, углубившиеся было в чтение газет, снова подняли головы и повернулись в их сторону. Шарлотта почувствовала, как в ней поднимается раздражение.