Со вздохом Никлас собрал карточки в одну стопку и вдруг, под влиянием нахлынувших чувств, не удержался и одним махом скинул их со стола. Никлас вдруг страшно заторопился, стаскивая с себя докторский халат, — сбросил его прямо на пол, напялил куртку и выскочил из кабинета, словно увидал черта. В каком-то смысле так оно и было. На минуту ему удалось как-то справиться с собой, и он остановился сказать сестре, что нужно предупредить всех, кому было назначено, об отмене вечернего приема. Затем он как ошпаренный выскочил под дождь. Соленая капля, попавшая на губы, вызвала у него перед глазами образ дочери — она плыла по воле волн в сером море, а вокруг ее головы вились белые барашки. Это придало ему еще больше прыти. Он мчался, отчаянно пытаясь убежать от самого себя.

Кофеварка фыркала и шипела, но произвела то же черное варево, что обычно. Патрик остался стоять возле стойки, другие с чашками кофе расселись по стульям. Среди собравшихся он недосчитался только Мартина, но, когда решил спросить, не знает ли кто-нибудь, куда тот делся, его приятель примчался совсем запыхавшийся:

— Простите, я опоздал. Анника позвонила и предупредила, что будет совещание. Я был в пути, и вот…

— Об этом после. — Патрик успокаивающим жестом поднял руку. — Сейчас нужно кое-что обсудить.

Мартин кивнул и, сев с узкой стороны стола, с любопытством посмотрел оттуда на Патрика.

— Мы получили результаты анализов содержимого желудка и легких Сары. Они выявили нечто странное.

Сидящие за столом с интересом ждали продолжения. Мельберг внимательно смотрел на Патрика, и даже Эрнст и Йоста, против обыкновения, казались заинтересованными. Анника, как всегда, вела протокол, с тем чтобы по окончании собрания раздать всем резюме.

— Кто-то насильно заставил девочку глотать золу.

В помещении воцарилась такая тишина, что упади сейчас на пол булавка, это показалось бы ударом грома. Затем откашлялся Мельберг:

— Золу? Вы сказали, золу?

Патрик кивнул:

— Да, она была обнаружена в желудке и в легких. Педерсен предполагает, что кто-то совал ее девочке в рот, когда она уже сидела в ванне. Зола просыпалась в воду, и когда девочка стала захлебываться, попала ей в легкие.

— Но зачем? — недоуменно спросила Анника, забыв на секунду, что ей надлежит делать записи.

— В том-то и вопрос! Спрашивается также, поможет ли это нам продвинуться в расследовании. Я только что позвонил, чтобы подготовить обыск ванной комнаты в доме Флоринов. Если мы найдем там золу, значит, это и есть место преступления.

— Но неужели ты думаешь, что кто-то из членов семьи… — начал Йоста и замолчал, не докончив вопроса.

— Я ничего не думаю, — сказал Патрик. — Но если выяснится, что возможно другое место преступления, мы отыщем его, даже пусть сегодняшний обыск ничего не даст. Дом Флоринов по-прежнему остается последним местом, возле которого ее видели живой, поэтому можно начать с него. Или ты, Бертиль, хочешь предложить что-то другое?

Вопрос был риторический. Мельберг вообще не углублялся в ход расследования, но все знали, что он любит, когда другие делают вид, будто он держит все под контролем.

— Мне эта идея нравится. — Мельберг кивнул. — Но разве не следовало давно уже провести технический осмотр этого дома?

Патрик с трудом сдержался, чтобы не поморщиться. Мало того что недавно то же самое замечание сделал Эрнст, так теперь еще приходится выслушивать его и от начальника. Однако задним умом все крепки. Если говорить честно, то до сих пор у них не было серьезного повода предпринимать что-то большее, чем простой осмотр дома, так что вряд ли ему в тот раз дали бы официальное разрешение. Однако он не стал на это ссылаться, а высказался как можно более нейтрально:

— Может быть, и так. Но я полагаю, сейчас пришел более подходящий момент, поскольку появился конкретный объект для поисков. Во всяком случае, команда из Уддеваллы прибудет туда в четыре часа. Я собираюсь при этом присутствовать и хотел бы, чтобы ты, Мартин, тоже поехал со мной, если у тебя найдется время.

При этих словах Патрик осторожно покосился на Мельберга, надеясь, что тот не станет снова навязывать ему в сопровождающие Эрнста. Патрику повезло — Мельберг ничего не сказал. Может быть, с этой неприятностью покончено.

— Я могу поехать, — согласился Мартин.

— Это все. Собрание закончено.

Анника только собралась открыть рот, чтобы рассказать о принятом ею телефонном звонке, но все уже вставали из-за стола, и она решила не заговаривать об этом, тем более что Патрик получил ее записку и наверняка постарается с ней разобраться в первую очередь.

Записка лежала в заднем кармане Патрика. Он про нее совершенно забыл.

Заслышав шаги на лестнице, Стиг приготовился к борьбе. Снизу до него доносились голоса Никласа и Лилиан, и он понял, что они говорили о нем. Осторожно он приподнялся, приняв полусидячее положение. В желудке возникла такая резь, словно там заворочалась тысяча ножей, но когда в комнату вошел Никлас, Стиг встретил его со спокойным, ничего не выражающим лицом. Перед глазами у него стояла картина: отец на холодной больничной койке, беспомощный и маленький, тихо угасающий, и Стиг в который раз поклялся себе, что с ним такого не будет. То, что сейчас происходит — это лишь временное недомогание. Такое уже бывало раньше и проходило, пройдет и теперь.