— Вы ничего не знаете обо мне и моей жизни. И нечего выдумывать то, чего не знаете! — неожиданно резко вскинулся Никлас и снова уперся взглядом в столешницу. — Я не собираюсь обсуждать с вами это, так что не пытайтесь применять ко мне ваши психологические подходы!

— То есть вы хотите сказать, что не будете давать по этому поводу никаких комментариев? — спросил Патрик, помахивая пачкой выписок из медицинских карточек.

— Нет. Я уже сказал, что не буду, — ответил Никлас и упрямо уставился в столешницу.

— Вы понимаете, что мы должны передать эти данные в социальную службу? — спросил Патрик и, перегнувшись через стол, приблизил свое лицо к Никласу.

В ответ снова только подрагивание губ.

— Делайте, что вам положено, — произнес Никлас хриплым голосом. — Вы хотите задержать меня или я могу идти?

Патрик встал:

— Вы можете идти. Но у нас еще будут к вам вопросы.

Он проводил Никласа к выходу из участка, и они расстались, не сделав даже попытки пожать друг другу руки.

Потом Патрик вернулся в комнату для допросов, где его ждал Мартин.

— Что ты думаешь об этом? — спросил тот.

— Совершенно не знаю, что и думать. Начать с того, что я ожидал более бурной реакции.

— Да. Впечатление такое, словно он наглухо замкнулся в себе. Но думаю, что так может выражаться горе, которое он переживает. По твоим рассказам, он так набросился на работу, словно у него ничего не случилось, а кроме того, дома он должен был оставаться сильным, когда сломалась Шарлотта. Если она как-то держится, то его, может быть, наоборот, только сейчас настигло горе. То есть я хочу сказать, что мы не должны исходить из того, что он что-то такое сделал, несмотря на его странное поведение. Обстоятельства как-никак необычные.

— Да, в этом ты прав, — со вздохом согласился Патрик. — Но от некоторых фактов мы не можем просто так отмахнуться. Он просил Жанетту солгать, чтобы обеспечить ему алиби, и мы по-прежнему не знаем, где он в это время находился. Но если эти медицинские записи не доказывают, что Альбин стал жертвой жестокого обращения, значит, я вообще ничего не понимаю. И если ты спросишь меня, кто является наиболее вероятным виновником, то я определенно скажу, что это Никлас.

— Значит, мы направляем официальное письмо в социальную службу?

Патрик заколебался:

— Вообще-то мы должны направить его немедленно, но что-то подсказывает мне, что лучше подождать с этим несколько дней, пока не узнаем обо всем побольше.

— Тебе решать, — кивнул Мартин. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Честно говоря, я ничегошеньки не знаю, — сказал Патрик с кривоватой улыбкой. — Ни черта не знаю и не понимаю.

Эрика вздрогнула, разбуженная стуком в дверь. Майя лежала на спинке в манеже, а Эрика тем временем задремала, прикорнув в углу дивана. Она вскочила и пошла открывать. Увидев, кто пришел, она в изумлении приподняла брови.

— Здравствуй, Никлас, — сказала Эрика, но не сдвинулась с места, чтобы впустить гостя.

Они встречались только мельком, и она удивилась, не понимая, почему он вдруг к ней пришел.

— Здравствуй, — ответил он неуверенным голосом и снова замолчал. Затем, спустя, казалось, очень долгое время, заговорил снова:

— Можно мне зайти ненадолго? Мне нужно поговорить с тобой.

— Да, конечно, — отозвалась Эрика все таким же недоумевающим тоном. — Заходи, пожалуйста. Сейчас я сварю кофе.

Пока она на кухне готовила кофе, Никлас снял в передней верхнюю одежду.

Она подняла Майю, которая уже захныкала на полу, и свободной рукой разлила в чашки кофе, затем села за кухонный стол.

— Знакомая картина! — рассмеялся Никлас, усаживаясь напротив. — Мамаши вырабатывают способность управляться со всеми делами одной рукой не хуже, чем двумя. Не понимаю, как это у вас получается.

Эрика улыбнулась ему в ответ. Удивительно, как менялось лицо Никласа, когда он смеялся! Но тут же он снова посерьезнел, и лицо его приняло замкнутое выражение.

Он неторопливо попивал кофе, словно хотел выиграть время. В душу Эрики закралось любопытство. Что ему от нее нужно?

— Ты, конечно, спрашиваешь себя, зачем я пришел, — произнес он, словно прочитав ее мысли.

Эрика промолчала. Никлас отпил еще глоток и продолжил:

— Я знаю, что Шарлотта приходила поговорить с тобой.

— Я не могу пересказывать, о чем мы с ней…

Он остановил ее предупреждающим жестом:

— Нет, я пришел не для того, чтобы выспрашивать у тебя, о чем вы говорили с Шарлоттой. Я пришел потому, что ты самая близкая ее подруга. И, судя по тому, что я видел, когда ты приходила к нам, ты хороший друг. В ближайшее время Шарлотте очень нужен будет друг.