Когда на крыльце послышались шаги Андерса, Карл и Юхан уже спали в кроватках, а она сидела за кухонным столом с дамским журналом. Рассеянно взглянув на мужа, Агнес кивнула, но тут же насторожилась. Сегодня он пришел не такой усталый и понурый, как обычно, в глазах горел огонек, которого она давно не замечала, и в ней шевельнулась смутная тревога.

Тяжело опустившись на стул напротив, Андерс сложил на столе руки и выжидательно посмотрел на жену.

— Агнес, — начал он и умолк.

Молчание длилось достаточно долго, чтобы неприятное ощущение, которое появилось у нее с первой минуты, превратилось в тяжелый камень. Он явно хотел сообщить нечто важное, а судьба уже научила ее, что нежданные новости, как правило, бывают не к добру.

— Агнес, — заговорил он снова, — я много думал о нашем будущем и о нашей семье и решил, что нам надо что-то менять в нашей жизни.

Что ж, с этим она была согласна. Только не представляла себе, что он может сделать, чтобы изменить ее жизнь к лучшему.

Андерс с видимой гордостью продолжал:

— Поэтому в этом году я брал столько сверхурочной работы, сколько возможно, и откладывал все деньги, чтобы купить нам билеты.

— Билеты? И куда же? — спросила Агнес с нарастающим беспокойством, причем в ней стало подниматься раздражение, как только до нее дошло, что он утаивал от нее какие-то деньги.

— В Америку, — сказал Андерс, по всей видимости ожидая от жены радости по поводу этой замечательной идеи.

Между тем Агнес почувствовала, как от внезапного испуга у нее с лица сбежала краска. Что еще додумался натворить этот идиот?

— В Америку? — только и выговорила она.

Он воодушевленно закивал.

— Да. Мы уезжаем на следующей неделе. Я уже все устроил. Я связался со шведами из Фьельбаки, которые туда уехали, и они уверили меня, что там для таких, как я, всегда найдется работа, и если человек не боится работы, то «over there» [14] можно обеспечить себе хорошее будущее, — произнес он на своем неторопливом блекингском наречии, явно гордясь тем, что уже знает два слова на новом языке.

Ее так и подмывало протянуть руку и ударить изо всей силы по радостной, улыбающейся роже. Что это еще за выдумки! Неужели он так глуп, чтобы воображать, будто она сядет на пароход и отправится с ним и с мальчишками в чужую страну! Очутиться в еще большей зависимости от него в неведомом краю с чужим языком и незнакомыми людьми! Да, она ненавидела свое здешнее существование, но тут у нее хотя бы оставалась надежда выбраться когда-нибудь из проклятой ямы, в которой она очутилась. Честно говоря, она и сама порой подумывала, а не отправиться ли ей в Америку, но только одной, без него и мальчишек, которые висели у нее камнем на шее.

Но Андерс не разглядел написанного на ее лице ужаса, а радостно вынул билеты и выложил на стол. Агнес в отчаянии уставилась на четыре бумажонки, веером разложенные перед ней. Ей хотелось только уткнуться головой в руки и заплакать.

Впереди у нее оставалась одна неделя. Какая-то жалкая неделя, чтобы выпутаться из этой ситуации. Непослушными губами она улыбнулась Андерсу.

Моника отправилась в «Консум» за продуктами, но, очутившись внутри, вдруг отставила тележку и вышла на улицу, так ничего и не купив. Что-то подсказало ей: надо ехать домой. Такое бывало и с ее матерью и бабушкой. Они чувствовали, когда что-то случалось, и привыкли прислушиваться к внутреннему голосу.

Она вдавила в пол педаль газа, и ее маленький «фиат» рванул вокруг горы, мимо Куллена. Свернув на дорогу, ведущую к Сельвику, она увидела возле своего дома полицейские машины и поняла, что поступила правильно, доверившись инстинкту. Она припарковалась вплотную за ними и осторожно вылезла из автомобиля, сжимаясь от страха при мысли, что могло случиться у нее дома. Всю последнюю неделю ей каждую ночь снился один и тот же сон: к ним приехала полиция и заставила рассказать то, что она изо всех сил старалась выбросить из головы. И вот это случилось не во сне, а наяву. Еле переставляя ноги, она поплелась к дому. Только бы оттянуть неизбежный момент! Затем она услышала сердитый крик Моргана и тотчас же припустила бегом по садовой дорожке к его хибаре. Он стоял перед входной дверью и орал на двух полицейских, загородив проем раскинутыми руками и не давая им войти.

— Никто не войдет в мой дом! Он — мой!

— У нас есть ордер, — сказал один из полицейских, пытаясь договориться спокойно. — Мы обязаны выполнить свою работу, поэтому впустите нас!

— Нет, вы все раскурочите! — Морган раскинул руки еще шире.

— Мы обещаем, что сделаем все аккуратно и постараемся не устраивать беспорядка. Правда, нам придется кое-что забрать с собой. Например, если тут есть компьютер.

Морган прервал речь полицейского яростным воплем. Он вращал глазами и начал непроизвольно дергаться.

— Нет, нет, нет, нет, — завелся он, как пластинка, готовый, по-видимому, стоять насмерть, защищая свой компьютер.

И Моника поняла, что такое предположение очень близко к истине. Она бросилась к полицейским:

— О чем идет речь? Могу ли я чем-то помочь?

— Кто вы такая? — спросил тот, который стоял ближе, не спуская глаз с Моргана.

— Я — мать Моргана. Я здесь живу, — махнула она в сторону большого дома.

— Если можете, объясните вашему сыну, что мы пришли с ордером, чтобы осмотреть этот дом и забрать компьютерное оборудование, которое тут найдется.