— Простите, — извинился я. — Просто на минутку мне вспомнилось детство. У моих бабушек и маминых сестер всегда были подобные вещи. Они заставляли меня носить подносы с посудой для чая, чтобы показать, какой я хороший мальчик, а потом жутко кричали на меня, если что-то разбивалось.

— Ничего плохого в том, что они стремились привить вам стандарты, по которым им хотелось, чтобы вы жили, — назидательным тоном заявил Зол. — Но никогда нельзя преувеличивать физические способности человека, которого учишь.

— Они меня очень любили и считали, что правильно поступают, — попытался я выступить в их защиту.

Но, честно говоря, думал я не о своих родственниках, а об Аазе — моем друге, учителе и партнере.

Он никогда не заставлял меня делать то, что было выше моих способностей, хотя в тот момент мне казалось, что это не так. Ааз пытался меня отговорить от этой миссии, но я проигнорировал его совет. Знал ли он, насколько я сейчас перенапрягался? Будем надеяться, что нет. Как выяснилось, я очень скучал по нему и одновременно боялся следующей встречи.

После недолгих уговоров Паррано провел нас через мастерские. Вид тысячи вухян, занимающихся вышивкой, едва не заставил меня сбежать на Пент. Зрелище было завораживающее. Руки с иголками поднимались и опускались, поднимались и опускались в едином монотонном движении. Тишина была такая, что если бы кто-то уронил иголку, наверное, звук был бы слышен.

И это основная статья экономики Вуха? Если бы я не знал, что у извергинь есть еще какие-то цели, можно было подумать, что они надеялись таким абсурдным способом улучшить жизнь тысяч семей, не говоря уже о своем доходе.

Ряды рабочих вышивали или прогоняли через станки ткань, складывая кипы белых, розовых, кремовых и желтых чайных полотенец. Не думаю, что так много чая сервируется во всех измерениях, вместе взятых.

Мы заглянули в каждую дверь и под каждый станок — Венсли нигде не было. Многие люди знали его, но со времени революции никто не видел. Почти все считали, что он мертв, но мне не хотелось в это верить.

Некоторые из товаров, производимых на фабрике, были выставлены на продажу в кафетерии. Банни и Тананда с удовольствием рассматривали их, пока мы с Золом слегка перекусили. Сидя за столом вместе с множеством вухян, я пытался втянуть их в разговор.

— Чем вы занимаетесь? — спрашивал я в сорок третий раз, уже не надеясь получить интересующий меня ответ.

— Плету кружева для скатертей, — улыбнулась маленькая седая женщина.

Ее руки задвигались, словно перебирая коклюшки. Я всегда обращал внимание на то, как, отвечая на вопрос о работе, люди в дополнение к словам всегда пытаются изобразить процесс руками. Глаза женщины блеснули.

— Похоже, вы хотите приобрести красивую скатерть. Поищите мое имя на этикетке и будьте уверены, что купили товар самого высокого качества.

— Спасибо, — поблагодарил я ее, улыбнувшись и стараясь выглядеть заинтересованным, хотя кружевная скатерть мне нужна, как растворимый в воде носовой платок.

— А вы? — обратился я к мужчине с туповатым лицом, довольно пузатому.

Тот вздрогнул, как будто я отвлек его от важных размышлений.

— Что?

— Что вы здесь делаете? — переспросил я.

— Украшаю чайные полотенца, — монотонно ответил вухянин. — Вышиваю ромашки и нарциссы. Мне нравится желтый цвет.

Его руки стали проделывать движения, имитирующие рабочий процесс. Я не мог оторвать от них взгляда. Вместо движения, повторяющего путь иглы, он, казалось, складывает друг на друга какие-то предметы, просовывает деталь, похожую на карандаш, чтобы их скрепить. Потом обе руки потянулись влево и перенесли невидимый цилиндр, который мужчина надел поверх деталей, скрепил все болтами и дважды ударил по невидимому поршню ладонью.

— Что это за полотенце? — спросил я Зола.

— Мне нравится красный цвет, — механически произнес сидящий рядом вухянин. — У меня хорошо получаются лилии и лаванда.

Движения его точь-в-точь повторяли процесс, который продемонстрировал предыдущий рабочий.

— Знаете, мастер Скив, — задумчиво проговорил Зол, — такого я раньше не видел.

— А я вышиваю розы, — начал третий вухянин.

— А у меня хорошо получаются листья.

— Что-то мы упустили, — пробормотал я Золу. — Необходимо вернуться назад и выяснить, что происходит.

В этот миг Тананда прислонилась к моему плечу и притворилась, что хочет показать одно из полотенец.

— Видеокамеры все это время повернуты в нашу сторону, красавчик. Может, следует что-нибудь с ними сделать? — Я стал поворачиваться, но она железными пальцами сжала мое плечо. — Не делай этого. Только не со своим настоящим лицом.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и поспешно нашел ближайшую силовую линию. К счастью, через здание проходила одна, довольная мощная. Видимо, факт этот был не последним доводом при строительстве фабрики. Предупредить Банни времени не оставалось. Я видел выражение изумления на лицах вухян, в этот момент обслуживающих ее. Еще бы, только что перед ними стояла пентийка, а через секунду — вухянка. Не каждый день им приходится сталкиваться с магическими превращениями. Но моя помощница повела себя очень достойно.