Может, новый, недавно померший?

— Дядечку, не молчите! Пожалуйста, дядечку!

«Что ж ему сказать-то?!»

Малый ведь не догадывается, что с ним сталось. Умирая, такие, как этот, сильно держатся за жизнь — и поэтому попадают в Вырий, а не уходят Господним шляхом за окоем. Теперь ему слоняться здесь, иногда проваливаясь в Явь, пугая людей… Вечный страх, обида, непонимание того, что случилось.

«Лучше бы тебе никогда с ними не встречаться. Заметишь что-нибудь подозрительное — беги».

Ни разу в жизни Ярчук не обидел ни единого ребенка, вообще всегда был ласков с детьми.

Неважно. Он поклялся.

— А ну-ка, поберегись, малый!

В глазах хлопчика застыла горькая горечь — Андрий сплюнул, будто выжевал сноп полынной травы.

— Гэть от коня! Он у меня опасный, гляди, копытом как вдарит!..

Сказал — и стыдно стало, хоть сквозь землю проваливайся!.. Да ведь уже провалился.

Но ведь клятва!

— Дядьку… Орлик… он же добрый, какой же он опасный?

Вот тебе, Андрий, и потерчонок!

— Ты откуда знаешь, что коня Орликом кличут?

— Так то ж я с ним у колодца дожидался, пока вы придете! — затараторил хлопец. — Только я на холме прятался, мне не велено было на глаза вам показываться. Тот дядька, что раньше с сундучком проходил через наше село, а потом без… ну, тот, который меня попросил коня постеречь — вот, глядите, и червонец дал, взаправдашний! — так он велел, чтоб я на глаза вам ни-ни! Я и не думал. А вы — р-раз и прямо на меня как поскачете. А я… А потом вы на холм — и исчезли. А я туда — и вдруг как будто кто-то мне по лицу паутиной провел. И я тутоньки.

Он всхлипнул:

— Дядьку, а где мы?

— А тебе куда надо попасть?

— Мне б обратно, домой. — Он назвал село, что стояло недалеко от Межигорки, через него Андрий проезжал вместе с братчиками по пути в монастырь.

— Ну так я тебя довезу. Сидай. Как звать-то тебя?

— Мыколка.

— Мыколка… Лучше б, Мыколка, оказался ты потерчонком, ей-богу!

— Чего? — не понял хлопчик.

— Та ничего. Не слушай старого дурня, а лучше гляди на дорогу да по сторонам. Только чур — все вопросы потом. По рукам?

— По рукам!..Дядьку, а все-таки где мы?

— Что, самый настоящий Вырий?! — в который раз переспросил Мыколка.

Андрий скупо кивнул и порадовался, что за долгую жизнь так и не осел на каком-нибудь хуторке и не завел детишек. И пожалел, что все-таки рассказал хлопчику, «где мы». Мыколка встретил новость с воодушевлением небывалым. Теперь от него спасу не было: юлой вертелся в седле, ахал-охал и тараторил без умолку. Андрий разок припугнул его, что, мол, оставит здесь и уедет. Подействовало — целых пять минут Мыколка молчал.

За это время они преодолели склон и поднялись на край «чаши», оказавшейся неожиданно большой и глубокой. И тропка, которой решил выбираться наверх Ярчук, тоже была не такой уж удобной и прямой, как на первый взгляд. Копыта Орлика проваливались на вроде бы плотной, утоптанной поверхности. В конце концов Андрий спешился и повел коня под уздцы, а в седле остался Мыколка, умолкавший только для того, чтобы перевести дыхание или поглазеть на очередную диковинку Вырия.

А диковинок, надо сказать, хватало. Начать хотя бы с той же «чаши». Кустики алой травы как будто должны были бы не менять своего расположения (трава все ж таки!) — ан нет, стоило отвернуться — и вот уже там, где раньше темнела только выжженная земля, переливается всеми оттенками пламени целая поросль этой выриевой багряницы!

Пока ехали наверх, там, где окоем смыкался с краем «чаши», изредка мелькали то кромки чьих-то крыльев, то диковинные звериные и человечьи головы, то просто разноцветные сполохи. Но все они казались не то чтоб ненастоящими, но несерьезными какими-то, словно ряженые Черт да Смерть в вертепе. Мыколка почуял это своим детским чутьем и не думал пугаться (больше его страшили угрозы Ярчука). Андрий же пару раз клал кресты на все это бесовское безобразие и даже прочел «Отче наш», но без толку; тогда попросту перестал обращать внимание, более озабоченный предстоящим путешествием.

Хлопчик здорово осложнил его, и без того нелегкое. Признаться, Ярчук совсем не был уверен, что сможет вскоре вернуть Мыколку домой — или вообще в Явь. Все зависело от указаний зеркальца, которое вручил обладатель сундучка.

— Дядьку Андрию, а что, весь Вырий такой… пустырьный?

И впрямь, пустырь не пустырь, но и не привычный пейзаж. Позади черно-алым зевом распахнулась «чаша», а вокруг, сколько хватало глаз, тянулась унылая местность — ни степь, ни лес, а не пойми что. Словно понавтыканные там да сям в землю, корчились, тянулись к мрачному небу низкие сосны с изломанными стволами. Земля, казалось, исторгала их наружу, не желала принимать в себя, поить своими живительными соками… А может, это соснам было неуютно питаться тем, что давала здешняя земля?..