Ангус, так и не отпуская моей руки, прижалась ко мне всем телом и с улыбкой глядела в глаза. Словно я был птичкой, попавшей к ней в сети.

— Нет, спасибо, у меня действительно совсем мало времени. Как арестовали Дельфоро? Я отсутствовал почти месяц и только что узнал об этом.

Одна из сестер ответила:

— Ты только что узнал? Ну ты даешь! Во всех газетах писали и по телевизору трещали. Но его не здесь схватили, а у него дома.

— В каком смысле у него дома?

— Так это же не его дом. Он эту квартиру использовал для свиданий. А внешне прямо такой тихоня!

Другая сестра добавила:

— Мужики — они такие!

Та, что говорила до этого, продолжила:

— Тони, один полицейский много раз приходил сюда, чтобы поговорить с нами. Он тебя искал. Хорошенький, но слишком серьезный.

— Очень широкий в плечах, почти как ты, только молодой. Весь из себя воспитанный, — заявила другая. — Из полиции, но только из какого-то тайного отдела.

— Его зовут Гадес. Роман Гадес. Он нам и карточку дал. Хочешь, покажу?

— Нет, не надо. Вы видели здесь когда-нибудь Лидию Риполь, девушку, которая была убита?

— Нет, мы и ему сказали, что никогда не встречали здесь бедняжку.

Вторая сестра перебила ее:

— Он хотел знать, появлялась ли тут красавица журналистка, которую убил Дельфоро. Он спрашивал, бывала ли она в квартире, вернее, в притоне, что здесь устроили. Но там бывают только шлюхи, Тони, мы сказали, что никогда ее тут не было. Мы не интересуемся проститутками, которые ходят туда. Мы на них даже и не смотрим.

Ангус не удержалась и вставила собственный комментарий:

— Это ужас, Тони. Нередко бывало, что мужчины путали номера квартир и звонили в нашу дверь. Какой стыд! Мы уже сколько раз просили этого проклятого консьержа разобраться и навести порядок. Ты просто обязан что-нибудь сделать, Тони.

— Я поговорю с ним. Но скажите, Гадес интересовался, видели ли вы меня вместе с Дельфоро утром двадцать девятого августа, когда была убита девушка?

— Да, он спрашивал об этом, но мы сказали, что ничего не знаем, Тони. Мы вообще-то спим по ночам и не шляемся не пойми зачем на рассвете. Мы блюдем свою репутацию. Многие, видишь ли, думают, что раз мы живем здесь, то и сами можем быть шлюхами.

Асебес мыл мусорный контейнер во внутреннем дворике. Я спустился вниз и задержался в дверях, наблюдая, как он работает. Одетый в светло-синий комбинезон, консьерж драил щеткой железный бак. Его имя было Гумерсиндо, но все называли его только по фамилии. Когда я снял эту квартиру, он уже тут служил.

— Асебес! — окликнул я.

Он повернулся, медленно и удивленно, будто зверь, которого оторвали от добычи. Это был тщедушный мужчина примерно моего возраста с длинным, бледным лицом и слегка голубоватым из-за пробивающейся щетины подбородком. Он подкрашивал в черный цвет остатки волос на голове и тщательно зачесывал их на затылок, чтобы скрыть лысину. Откровенно говоря, ему это плохо удавалось.

— А, Тони, — ответил он. — Ты уже вернулся?

Асебес, как, в сущности, многие люди, вел двойную жизнь. Правда, у него она была не совсем такая, как у других. Он был геем. Раньше он частенько шлялся по барам в окрестностях улицы Постас и забредал в туалеты старых кинотеатров этого района — «Карретас», «Плейель», «Соль» и «Постас», — выглядывая мальчишек, прогуливающих занятия в школе, или молодых солдат, которые до зарезу нуждались в быстрых и легких деньгах. Это был тот тип гомиков, которые выслеживают своих жертв, глядя, как те отливают, — таких называют «смотритель шлангов». Асебес всегда выходил на поиски безукоризненно одетым, с торчащими из-под пиджака рукавами тщательно выглаженной рубашки.

Когда кинотеатры позакрывали, а старые и красивые бары в районе начали превращать в заведения в стиле постмодерн, он расширил зону поисков до Пласа Майор, где присматривался к туристам, выбирая тех, кто приехал из-за границы «дикарями». Если удача улыбалась ему, он вел парней в ту самую квартиру, сдававшуюся за почасовую оплату. Я далеко не один раз видел его на лестнице. Мальчики всегда были очень молодые.

— Да, вернулся вчера. Слушай, я тут кое-что хочу у тебя спросить. Любопытно просто. Меня не было почти месяц, и в доме произошли кое-какие интересные события, так ведь? Не хочешь ввести меня в курс дела?

— Ты это о сеньоре Дельфоро, да? Скандал на весь район, все только об этом и болтают. И во всех газетах писали — сущий кошмар. Обо мне тоже в газетах упоминали. Я тут кучу интервью журналистам надавал.

Он улыбнулся, демонстрируя крупные и желтые передние зубы. Но темные глаза Асебеса не смеялись, а внимательно следили за происходящим, отчего сходство консьержа со зверем усилилось.

— Рад за тебя, Асебес, наверное, здорово быть знаменитым, так?! А скажи, правда, что Дельфоро не жил здесь постоянно?