–  Ты ведь знаешь: одно плохое слово от силовых структур - и мы потеряем клиентов.

Он был прав. Как-то раз мной остался недоволен шеф полиции. Он был убежден, что мне известно местоположение тела и что я знаю убийцу. Он сделал так, что у меня полгода не было заработка. Тогда нам пришлось туго. Я не хотела, чтобы это повторилось.

–  Твой дружок даст нам хорошую характеристику, - поддразнил меня Толливер.

Он старался поднять мне настроение.

Я не стала возражать против слова «дружок», зная: брат не верит, что Холлис что-то для меня значит. Как обычно, он был одновременно и прав и не прав.

Морг «Глисон и сыновья», находившийся в старинном здании викторианского стиля, удивлял обилием тяжелых ковров. Стены были выкрашены в спокойный голубой цвет, окна с витражами, должно быть, обошлись хозяевам в целое состояние. В здании имелись две смотровые комнаты и офис, где семьи усопших могли заплатить за гробы и заказать другие услуги. В кухне постоянно варился кофе. Его пили родственники покойных. С задней стороны здания помещались более мрачные комнаты, в которых совершалась необходимая подготовка к погребению.

Элия Глисон, невысокий полный человек лет сорока, с гладкими густыми черными волосами и широким тонкогубым ртом, показал нам сначала парадную часть дома. Он принадлежал к третьему поколению Глисонов, занимавшихся похоронным бизнесом, и было видно, что он гордится своими достижениями. Я почувствовала к нему уважение.

–  Это моя жена Лаура, - сказал он, когда мы проходили мимо открытой двери.

Женщина в комнате помахала рукой. У нее были очень короткие каштановые волосы и пухлая фигура.

–  Зимой она занимается бухгалтерией, а летом превращается в тетушку Хетти в кремовой гостиной.

Женщина улыбнулась, рассеянно кивнула и перевела взгляд на экран монитора. На вешалке в углу я заметила мягкую шляпу с цветами и длинный передник в тон. Я надеялась, что комната оборудована кондиционером.

–  Полагаю, ваш бизнес не зависит от времен года, - сказала я, не придумав лучшей реплики.

–  Вы удивитесь, но летом у нас умирает по меньшей мере два туриста. Разумеется, мы только подготавливаем усопших к отправлению домой, но все же это приносит доход.

На это я не знала, что ответить, поэтому просто кивнула и сделала мысленную заметку: летом держаться подальше от Сарна.

Было как- то неловко думать о здешних людях, надевающих старинные костюмы с целью сымитировать прошлое -прошлое, которое было куда более опасным, вонючим, невежественным и полным смертей, чем теперь принято делать вид. И умирали тогда от болезней, от которых сегодня легко излечивают. Женщины умирали в родах, дети гибли от полиомиелита и несовпадения резус-фактора, у мужчин мог развиться сепсис после небольшой травмы при работе с пилой… Я видела все это на кладбищах. Большинство людей не думают об этом, когда пытаются вообразить прошлое. Они вспоминают только о хорошем: об отсутствии абортов, гомосексуализма, телевидения, разводов. Прошлое представляется им в виде пятничных вечеров, когда соседи, стоя на крыльце, играют на скрипке, поют псалмы, а браки у всех долгие и счастливые.

Я же видела внезапные, бессмысленные смерти.

Вскоре мы пришли в новую часть дома, и директор показал нам тело Хелен. Об этом его попросил Холлис. Он заверил Глисона, что при виде трупа я не упаду в обморок и меня не вырвет. Я люблю похоронные залы. Мне нравится попытка сделать смерть достойной и приемлемой. Это как смягчающая подушка для жизни. Мертвым все равно, а живым легче.

Чем ближе мы подходили к комнате с закрытыми дверями, тем громче жужжало у меня в голове. Шум достиг апогея, когда я оказалась в белой стерильности современного помещения для бальзамирования трупов.

–  Я над ней еще не работал, - сообщил Элия Глисон.
– Ее только что доставили из криминалистической лаборатории. Сказали, что проверка на токсичность займет у них несколько месяцев, потому что много работы.

–  Может, выйдете в коридор?
– спросил Толливер.
– Просто у моей сестры иногда бывают странные реакции, и это может вас напугать.

–  Прошу прощения, - твердо произнес Глисон.
– Тело Хелен находится под моей ответственностью, поэтому я останусь здесь.

Что ж, другого ответа я не ожидала и согласилась.

Потом полностью сосредоточилась на лежащем на столе теле. Я подняла руку, чтобы мужчины помолчали, и приблизилась к Хелен.

Женщина была до подбородка укрыта простыней. Волосы были причесаны. Я почувствовала, что ее душа все еще здесь, что оказалось для меня полной неожиданностью. Я даже вздрогнула. Почти беспрецедентный случай: после смерти прошло три дня, а ведь тело не значилось потерянным. Я знала, что получу больше информации, поскольку Хелен все еще была целой. Но меня охватило чувство глубокой жалости. Мышцы на моей шее едва заметно задергались, потому что я не пыталась искать ее, она находилась прямо передо мной. И была целой.