До этого времени сбор налогов сдавался на откуп отдельным лицам, которые вносили в казну заранее обусловленную сумму, получая за это право взыскания налогов непосредственно с населения. Это освобождало государство от необходимости содержать огромный штат сборщиков податей, инспекторов и бухгалтеров, позволяло ему не зависеть от фактического поступления сборов. Но, конечно, откупщики на этом сильно наживались.

Силуэтт, основываясь на удачных финансовых операциях Английского банка, объявил, что организует акционерное общество, которому будет предоставлено управление государственными монополиями. Новизна идеи и выгоды, которые объявление сулило акционерам, вскружили головы всему Парижу и всей Франции. Возбуждение было таково, что толпы людей буквально осаждали особняк, в котором принималась подписка на акции, и люди не только несли туда все свои капиталы и сбережения, но даже продавали и закладывали имения, дома и вещи, чтобы купить побольше акций. Даже бедняки несли Силуэтту свои жалкие сбережения.

В несколько дней раскуплено было семьсот тысяч акций по тысяче франков каждая, и казна получила огромную по тому времени сумму в семьдесят два миллиона франков. Это произвело ошеломляющее впечатление. Силуэтт был объявлен гением, волшебником.

Но этот успех был гибельным. Король вообразил, что Силуэтт действительно изобрел способ добывать десятки миллионов в недельный срок, и что миллионы реально принадлежат казне. Его расточительности уже не стало удержу. Между тем деловую организацию такого необычайного и сложного предприятия никак не удавалось наладить. Напротив, казнокрадство дошло до невероятных размеров.

Силуэтту недоставало ни делового опыта, ни административной решимости. Между тем чиновники были недовольны и завистники не дремали.

Первая же заминка в выплате процентов (дивиденда) вызвала панику. Вспомнили разорение, вызванное незадолго до того подобными же операциями с откупом, разрабатывал которые шотландский экономист Джон Лоу, приглашенный французским правительством в 1716 году.

Крах был столь неожидан, быстр и шумен, как и успех. Опять такие же толпы осаждали особняк акционерного общества, но уже с требованиями возврата денег. Силуэтт сидел на министерском кресле всего полгода. Он пролетел блестящим метеором и исчез с политического горизонта.

Этот быстрый взлет и падение гения и волшебника, его короткая и бурная карьера произвели большое впечатление. «Появиться, как Силуэтт», «исчезнуть, как Силуэтт» стало поговоркой. Силуэттстало образом скоропалительного и вместе эффектного дела. Поэтому, когда вскоре после этого появилась манера делать теневые изображения лица, фигуры и т. п., очень эффектная и вместе с тем быстрая, ее назвали на манер Силуэтта(a la Silhouette), а затем и самое изображение и темное очертание предмета получило название просто силуэта.

Так по случайному совпадению понятий образ яркого «метеора» превратился в темную тень.

Обладатель большого поместья в Ирландии, граф Ирн был очень доволен, когда взял себе в управляющие отставного кавалерийского капитана, англичанина по фамилии Бойкот. Сам он редко посещал свой замок, а управляющие-ирландцы никак не могли угодить ему. Как он ни требовал, чтобы они повысили арендную плату, все они писали и лично докладывали ему, что это никак невозможно, что крестьяне едва сводят концы с концами, что хозяйство у них примитивное, что земля запущена, что такая арендная плата держится по всей Ирландии и тому подобное. А если граф настаивал, управляющие просили их уволить.

Англичанин-капитан был не таков. Видно было, что это человек твердый и решительный. Он, может быть, и слыхал кое-что о трудностях земельного вопроса в Ирландии, но не придавал этому значения. Чтобы он, чистокровный британец, дворянин, капитан королевской кавалерии, не сумел справиться с какими-то жалкими ирландскими крестьянами! «Я умею топнуть ногой», любил говорить он.

Так он сразу и заявил крестьянам-арендаторам:

— Я человек твердый. Никаких поблажек больше не будет. Все, на что граф имеет право по закону, я буду взыскивать неукоснительно.

Крестьяне испуганно глядели на него, кланялись. В то время, в 1880 году, в Ирландии еще держались старинные отношения. В помещике видели не только хозяина земли, которому полагалось отдавать половину урожая, но и естественного покровителя, входившего в нужды своих крестьян. Законов никто не знал, даже графские управляющие. Жили по старине, по обычаю, иногда недостаточному, часто неопределенному. Крестьяне привыкли пользоваться господским выгоном, собирать валежник в господском лесу, а если нужно, то и выпросить, а то и просто срубить деревцо-другое на оглобли или починку крыши, или получить семян на посев.

Теперь все это было отменено, поставлены сторожа, и за нарушение господского права привлекают к суду. А уж о том, чтобы скостить с арендной платы вследствие неурожая или болезни, не может быть и речи. Делового капитана не трогают старинные обычаи: что крестьяне торжественно приносят в замок первый сжатый сноп и первинки своих овощей; что молодые после венчания приходят с поклоном и приносят свадебный каравай с налепленными на нем фигурками из сусального золота; что поселяне собираются у ворот танцевать и петь в праздничные дни. Это все вздор, которым капитану некогда заниматься. И крестьяне уходили обиженные.