– Но я пришла сказать, что лорд Рис вот-вот вернется, – сказала Магда.

– Вот как? Почему же мне об этом ничего не известно?

– А как вы думаете, зачем я сюда поднималась? Для того, чтобы сообщить вам эту новость. Одо получил известие и уже выслал наблюдателя на старую дорогу. Я пришла к вам, чтобы предупредить. Вы должны немедленно спускаться вниз, если хотите успеть встретить его во дворе.

– Хорошо-хорошо. Похоже, он до сих пор ни о чем не догадывается? Пойдем навстречу.

Обе женщины начали осторожно спускаться, поддерживая друг дружку под руку. Ремонт замка был почти закончен, картина – тоже. Через несколько дней ожидался приезд родителей Изольды. Любимый был рядом. Если и существует в мире счастье, то именно таким она его себе и представляла. У нее было все, что она хотела: любовь Риса, примирение его с ее родными плюс предстоящее рождение ребенка, – свидетельство их взаимной любви. Она с нетерпением ждала появления его на свет.

Рис спешил. Он был уже совсем близко от замка. Сегодня днем его посетило странное ощущение, что-то вроде предостережения или предсказания. В деревне, где он находился по делам, заплакал новорожденный, и у него мурашки побежали по всему телу. Оставив вместо себя Лайнуса и Гэнди – они должны были довести все до конца, – он помчался назад в Роузклифф. Ему хотелось как можно скорее увидеть Изольду. Он должен находиться рядом с ней. Теперь, когда близилось время родов, он не уезжал надолго из замка, хотя она уверяла его, что у них еще есть в запасе несколько недель. Он, глупец, послушался ее, а надо было верить голосу сердца и остаться.

Он проехал через Каррег-Ду и спустился вниз с холма к деревушке, прилегающей к стенам замка. С полей возвращались работники, все вокруг дышало миром и спокойствием, один Рис был встревожен. Успокоить его могла только Изольда.

Выехав из-за порта на дорогу, ведущую к замку, он увидел Ньюлина и Тилли. В знак приветствия Рис поднял руку, но не умерил бег своего коня. Он спешил. Перед ним возвышалась заново отремонтированная башня, он уже почти был дома.

Стражник у ворот увидел его и махнул рукой, показывая, что все в порядке. Рис облегченно вздохнул, невольно придержал уставшего коня и окинул взглядом весь замок – от основания до шпиля башни.

Роузклифф – его дом. Как странно: замок, который он ненавидел больше всего на свете, стал ему родным. Он полюбил Роузклифф, так же как и многое другое в жизни, и все благодаря Изольде.

У него от волнения запершило в горле. Как он благодарен ей! Она помогла ему открыть в его душе такие глубины, о которых он даже не подозревал. Самое большое, самое светлое чувство, которое она пробудила в нем, была любовь. Она была так велика, что ему порой делалось страшно.

Скоро она должна разрешиться от бремени, и он жутко волновался за нее. Первые роды, а ведь некоторые женщины, случалось, умирали, рожая ребенка.

Рис слегка пришпорил коня, и умное животное, чувствуя близость теплой конюшни, рванулось вперед.

Ньюлин долго смотрел вслед Рису, скакавшему к замку.

– Знаешь, башня, похоже, волшебная, – сказал он, обращаясь к Тилли, сидевшей неподалеку и нежащейся в лучах заходящего солнца.

Солнце скоро должно было зайти, но сейчас оно согревало своим теплом все живое и красило золотистым светом стены замка.

– Ты прав, – задумчиво протянула Тилли. – Неужели сегодня ночью родится малыш?

– Думаю, да, – пробормотал Ньюлин.

– Кстати, о младенцах. Я слышала, что в деревне, откуда приехал Рис, родился ребенок с отклонениями от нормы. Жители думают, что он проклят. Но мы же понимаем, что все это чепуха. Он такой маленький, беззащитный и всеми брошенный.

Ньюлин помолчал.

– И ты хочешь его усыновить?

– Да, ты угадал.

Ньюлин улыбнулся и в знак согласия похлопал ее по руке.

– Наконец-то зима кончилась, – сказал он и с довольным видом огляделся по сторонам.

Все вокруг расцветало. На деревьях набухали почки. Лесные птицы начали брачные игры. Скоро в замке должен был родиться ребенок, а у них с Тилли появится приемный малыш. Жизнь продолжается вопреки всем невзгодам.

Сердце старика дрогнуло и сладко забилось от тихой переполнявшей его радости.

– Во сне я слышал песню, – начал он, раскачиваясь взад-вперед.

Тилли закачалась вместе с ним.

– Слушай.

Валлийцы склонят головы тогда,

Когда скалы будут там, где была трава,

И луна почернеет, как спинка жука,

А зимой вместо холода будет жара.

Все, что сломано, восстановлено,

Что посеешь, то и пожнешь.

Сердце чистое получит тот,

Кто добро и мудрость изберет.

Последний солнечный луч осветил узорчатую кайму стен Роузклиффа и погас. Ночь постепенно вступала в свои права. В замке начали зажигать свечи и факелы. Когда совсем стемнело, огни потушили. Все легли спать.