Он не сомневался в том, что ночь будет бурной и любвеобильной, а на рассвете он отправится в Гиллинг на другой рыцарский турнир. Ходили слухи, что король Стефан согласился на условия юного Генриха, герцога Нормандского, претендовавшего на королевский престол. В воздухе явственно ощущался ветер грядущих перемен, а с ними наступала пора новых возможностей, и опытный умелый человек не мог не воспользоваться всеми выгодами складывающегося положения дел.

Сегодня он достиг одной цели, не за горами две другие: главное – не упустить момент.

Для песни созданы губы, тонкие брови – как струны;

Два голоса, две половины, он и она, слившиеся воедино.

В любви слышны то шепот лютни, то бой тамбурина,

Влюбчивы и гневливы все те же две половины.

Из средневекового сборника

Замок Роузклифф, Уэльс

Октябрь 1154 года

Вокруг и внутри замковой церкви суетилось множество рабочих. Изольда с озабоченным выражением на лице смотрела, как продвигается работа. Ремонт храма шел успешно, улучшения сразу бросались в глаза, но вопреки расчетам общая его перестройка шла раза в два медленнее, хотя рабочие старались изо всех сил. Однако дело все-таки подвигалось к концу; когда все будет завершено, церковь в Роуз-клиффе станет самой красивой в округе.

Отец Изольды, сопротивлявшийся любым переменам в облике старого храма, в конце концов уступил: ему надоело слушать все время просьбы дочери. Изольда надеялась, что, увидев, насколько хорош новый облик церкви, он одобрит и другие улучшения, которые она намеревалась провести в замке.

На ее хмуром лице вдруг засияла улыбка. Перед ее мысленным взором возникла картина обустроенного по ее плану замка. В нем все должно было радовать глаз: в главном зале огромный камин с изображениями волка и розы – эту идею отец уже одобрил; новые гобелены, обрамляющие пиршественный стол посередине зала; на стенах побольше креплений для факелов – пусть будет светлее темными вечерами.

Тряхнув головой, чтобы прогнать чудесные картины будущего, Изольда вернулась к работе и принялась рассматривать фреску в храме, на которой изображался Иоанн Креститель, совершающий обряд крещения новообращенных.

Она отошла немного назад, окидывая взглядом всю фреску, но не выделяя ни одной детали. Перед ее глазами возникли расплывчатые образы и цветные пятна. Это была ее маленькая хитрость, целью которой было создать наиболее яркую и запоминающуюся цветовую гамму. Она часто использовала эту уловку, подбирая цветовые решения при вышивке. Однако для больших полотен, в особенности для фресок, этот прием подходил еще лучше. Изольда вытянула вперед руку и принялась водить ею, словно расписывая стену невидимой кистью.

– Река должна быть шире, особенно на фоне алтаря, – сказала она и себе, и одновременно стоявшему подле нее живописцу. – Солнце слишком желтое, его надо сделать чуть бледнее.

– Но светило точно такого же цвета, какое я нарисовал в Честерском аббатстве, и аббат был доволен.

– Не спорьте, – настаивала Изольда. – Здесь важно не столько солнце, сколько небеса, излучающие неземной свет.

Она достала тонкую острую палочку из-за уха и прочертила несколько тонких линий на сырой штукатурке.

– Солнце не такое яркое. Река пошире. Да, именно так!

Изольда искоса посмотрела на живописца – станет ли он по-прежнему возражать, но в ответ тот лишь кивнул с мрачным видом. Ему не по душе были указания от юной особы. Не будь она дочерью лорда и леди Роузклифф, он не придал бы ее словам никакого значения.

Однако фреска была ее идеей, и его наняли по ее указанию. Как заказчица она имела полное право на свое видение картины независимо от того, что он думал по этому поводу. Кроме того, если он не согласится с ее требованиями, она могла обойтись и без его помощи.

– Сколько времени нужно для завершения фрески? – поинтересовалась Изольда.

Художник пожал плечами, вытирая испачканные краской руки о тряпку:

– Дня полтора на работу. Два-три дня уйдут на то, чтобы фреска высохла.

– Отлично. Я попрошу отца Клемсона приготовить специальную проповедь к воскресенью. Мне будет приятно, если вы вместе с подмастерьем будете сидеть в нашей семейной ложе. Вы талантливый живописец и наш почетный гость, пусть все это оценят.

Художник опять пожал плечами, но на этот раз по его губам скользнула довольная улыбка.