В его воображении возникло ее тело, нежная гладкая кожа, он стиснул зубы и замотал головой, стараясь прогнать наваждение. Ну почему он не может думать о смазливой служанке или о той конопатой дуре из прачечной, которая предложила помыть его и постирать его одежду?

Однако он полюбил дочь врага, более того, упорно добивался своей цели.

Когда он переспит с ней, когда захватит замок, ну что ж, тогда он расплатится сполна за все свои обиды и унижения.

Будь то поверженный на ристалище английский рыцарь или поверженная на постель английская дама, его главной наградой была радость победы, и жил он только ради того, чтобы одерживать верх.

Изольда Фицхью не станет исключением.

Изольда томилась возле очага главного пиршественного зала. Наивная простота! Ждать странствующего менестреля, Ривиуса. Бояться, что он пожалует, и еще больше опасаться, что он не придет.

Актеры сегодня постарались на славу, представление вышло веселее вчерашнего. Гремели тамбурин и барабан, пели лютня и гитара. Отдельные номера отличались непристойной грубостью, но именно это больше всего пришлось по вкусу зрителям. Осборн хохотал до слез, когда Лайнус, надев фартук и чепец и имитируя женский голос, бегал в страхе от Гэнди, который, изображая страсть, преследовал его. Внимание же Изольды прежде всего было приковано к Ривиусу, особенно тогда, когда он исполнял любовные песни под гитару. Страстным, звучным голосом он пел о губительной любви Париса к прекрасной Елене, о царе Давиде, потерявшем все из-за греховной страсти к Вирсавии, а также о Самсоне, древнееврейском богатыре, которого предала сладострастная Далила.

На фоне этих песен особенно смешно выглядело любовное представление, затеянное Гэнди и Лайнусом. Финал был не менее комичным: карлик Гэнди погибал в объятиях своей гигантской возлюбленной.

Все смеялись, кроме Изольды: ее огорчил подчеркнуто печальный финал как песен Ривиуса, так и грубоватого номера в исполнении Гэнди и Лайнуса. Неужели Ривиус считал женщин виной всех бедствий? Неужели он верил, что те приносят только несчастья, несмотря на шутливый тон его песен?

Итак, она ждала Ривиуса и от нечего делать прикидывала, насколько хорошо выглядит новая драпировка стен при свете свечей и ночных фонарей. Изольда обвела взглядом почти пустой зал. Трое слуг забавлялись игрой в кости. Гэнди показывал фокусы двум ребятишкам. Ньюлин и Тилло сидели напротив друг друга и о чем-то тихо беседовали.

Наконец появился Ривиус. Ее сердце тут же подпрыгнуло и забилось с удвоенной силой.

– Не хотите ли приступить к занятиям? – спросил он, прожигая ее насквозь молниями своих черных глаз.

Опять, в который раз, между ними возникла странная взаимно влекущая сила, что одновременно пугала и возбуждала Изольду. Она кивнула и отвела взгляд от его горящих, как уголья, глаз. В зале, кроме них, оставались лишь Ньюлин и Тилло.

– Я готов.

Ривиус предложил ей руку. Это был настоящий рыцарский жест, на который никак не мог быть способен странствующий менестрель. Только такая простодушная и наивная девушка, как Изольда, могла не замечать, что Ривиус ведет себя скорее как рыцарь, чем бродячий комедиант. Она наконец разглядела странность в его поведении, но не насторожилась, а, напротив, обрадовалась. Может, отец благосклоннее отнесется к ее выбору, когда увидит, как благородно держится Ривиус.

Она оперлась на протянутую руку, причем ее ладошка исчезла в его широкой огромной ладони, и спустилась по ступенькам вниз с возвышения, на котором стоял ее стол. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой, слабой, беззащитной, и всему виной чувство, которое он пробуждал в ней. Она отстранилась, не в силах больше выдерживать его прикосновений, близости его тела.

Они расположились на скамье в другом конце зала, подальше от беседовавших Ньюлина и Тилло.

– Вы сегодня занимались? – задал он вопрос.

– Нет. – Она отрицательно помотала головой. – До ужина всегда столько дел, что ничего не успеваешь.

Он вручил ей гитару:

– Ну-ка покажите, чему вы уже научились.

Девушка опять смутилась. Да сколько можно! Она ведет себя словно сельская простушка, которой вскружили голову. Нет, пора взять себя в руки.

Изольда закусила губу. Но он действительно произвел на нее большое впечатление. А вдруг это рука Провидения и сам Господь послал ей Ривиуса?

Она склонилась над гитарой и попыталась сосредоточиться. Ее пальцы ловко перебирали струны, как вдруг до слуха донесся его тяжкий вздох.

– Я что-то не так делаю? Прошу извинить меня, может, я слишком непонятливая ученица?

– Нет, нет, все замечательно. Сразу видно, насколько вы способны.

– Правда?

От его похвалы Изольда раскраснелась.

– Но к сожалению, скорее всего это наш последний урок.

– Как? Почему? Вы вольны оставаться в замке столько, сколько пожелаете.

– Это не так-то просто.

– Но почему?

Он взглянул ей прямо в лицо:

– Трудно находиться все время рядом с вами, Изольда.

Хотя его тихие слова никак не могли долететь до противоположного конца зала, Ньюлин приподнял голову, как будто что-то услышал. Вслед за ним вытянул шею и Тилло. Возникла минутная тишина, встревожено гавкнула собака, но, убедившись, что повода для волнения нет, тут же замолчала.

Изольда ничего не заметила, все ее мысли и чувства были поглощены только что услышанным от него признанием. Да-да, именно признанием. Она ему небезразлична.

– Но мне так хочется, чтобы вы… остались. – Последнее слово она прошептала почти неслышно. – Я прошу: не уезжайте.