На этот раз не было океана жемчужного марева. Вокруг меня сомкнулась синяя тьма с далекими крошечными огоньками и туманными сполохами на грани видимости.

Затем все исчезло, и я обнаружил, что лежу на земле среди разлетевшихся в разные стороны досок — останков «Таэранги».

До сих пор не имею представления, в чем было дело.

Прежде всего, я почувствовал, что талисман Древнейших совершенно не откликается на мой мысленный приказ.

Может быть, я внезапно утратил власть над ключом или сам талисман почему-то вдруг потерял свои свойства. А может, он изначально был запрограммирован на какое-то ограниченное число перемещений?

Переварив этот факт и приняв его пока как данность, я сосредоточился на ближайшей перспективе.

Предстояло решить вопрос с выживанием в мире, куда меня занесло.

Судя по всему, я оказался где-то в средних широтах, причем ближе к северу, нежели к югу.

Ничего более определенного окружающая природа сказать мне не могла.

Даже время года могло быть и поздней весной, и ранней осенью.

Меня с равным успехом могло выбросить в Канаде и Приуралье, под Москвой и в Нормандии.

Поэтому, еще раз осмотрев жалкие обломки нашего суденышка, я сориентировался по солнцу и пошел на восток.

Спустя пару часов, продравшись сквозь заросли лещины, я вышел на старую просеку, уже заросшую невысокими тонкими березками и осинами. Это меня и обрадовало, и одновременно несколько встревожило. С одной стороны, здесь живут люди, и в их распоряжении имеются как минимум железные топоры, а с другой… люди есть люди.

Очевидно, эти места не принадлежали к посещаемым.

Один раз мне послышался отдаленный гул, похожий на тот, какой издают реактивные самолеты. Я посмотрел вверх, но в небе не наблюдалось ничего похожего на летательный аппарат или след инверсии. Но это опять же ничего не значило.

Еще через несколько часов я вышел к шоссе, вымощенному булыжным камнем.

Пройдя по обочине всего пару сотен шагов, я обнаружил лужицу машинного масла, из чего сделал несомненный вывод, что тут имеет место техническая цивилизация.

После некоторых раздумий я закопал пистолет у приметного камня на развилке шоссе, предварительно завернув его в кусок ткани от паруса, подобранный на месте крушения. Вряд ли у здешних жителей принято вот так сразу убивать незнакомцев. А вот из-за незарегистрированного оружия вполне могут сцапать.

(Теперь этот пистолет лежит в абонированном мной сейфе Днепровско-Байкальского банка. В том же сейфе я хотел вначале спрятать и Застывшее Пламя. Но потом испугался, что, может быть, он оживет когда-нибудь, а я этого не узнаю.)

Чуть подумав, я стал на обочине и принялся ждать попутной машины.

Уже потом я понял, что тогда откровенно сглупил: откуда знать, что в этом мире происходит, и на дороге мог вполне появиться танк или грузовик, набитый солдатами, имеющими привычку сначала стрелять, а потом уж разбираться.

Но спустя час (я уже начал терять терпение) из-за поворота появился тяжелый трейлер. С виду он напоминал старый МАЗ, так что у меня даже екнуло сердце.

Машина затормозила метрах в пяти от меня.

Из кабины выглянула усатая физиономия под высоким картузом, принадлежавшая мужику лет сорока.

— Ну и одежа, — прокомментировал он наконец. — Никак, цирк ограбил?

— Почти угадал, брат, — тут же нашелся я. — В театре дали эти шмотки — вместо платы за работу. Не подбросишь?

Словоохотливый водитель по имени Витовт ругал налоги и «шляховую стражу» (так, как нетрудно было догадаться, именовался местный вариант ГАИ), осведомился, что я думаю о последнем видеофильме про сыщика Ивана Червня и об идее возрождения Олимпийских игр. Эту идею я рискнул поддержать, чем немедленно заслужил одобрение шофера.

Я вел разговор очень осторожно, больше слушал, нежели говорил сам, стараясь не упустить ни одного слова. У меня, разумеется, уже был опыт общения в незнакомых мирах, но впервые все это было так неожиданно и внезапно.

У меня появился лишний повод посочувствовать нашим разведчикам — вожделенное гражданство Хэолики доставалось им не даром.

Водитель высадил меня на перекрестке, неподалеку от прячущегося в зарослях хуторка, и пожелал мне удачи. Проводив взглядом скрывшийся за лесным поворотом трейлер, я стал думать, что скажу хозяевам хутора и чем буду расплачиваться за кров и стол (желудок уже деликатно напоминал о себе).

У меня оставался зашитый в поясе неприкосновенный запас: длинная золотая цепочка, дюжины две монет из этого же благородного металла и несколько драгоценных камней (скорее даже, камешков). Жизнь, однако, приучила меня к осторожности, и совать первому встречному подобные предметы я не собирался. Не следует вводить во искушение малых сих — даже у меня дома, случалось, убивали и из-за меньшего.