Технология самостоятельной перестройки сознания на новую психоматрицу, которую требовалось освоить во время полета к Дейр’Волл’Эст, оказалась настолько сложной, что первые трое суток Тишкин искренне сомневался в принципиальной возможности ее изучить без помощи специалистов Родригеса.

«Интересно, а с чего они взяли, что мы вообще сможем сами сменить эту дурацкую ипостась? И откуда вообще взялась фраза «семь-восемь дней, необходимых для наработки полноценного навыка»?» – думал он, раз за разом проделывая базовые упражнения. Увы, ответа на этот вопрос программа тренировок не содержала. Зато в ней хватало разнообразных контрольных тестов, для сдачи которых требовался высочайший уровень концентрации и безумная работоспособность.

Первые признаки того, что программа подготовки написана не просто так, Тишкин почувствовал на пятый день полета – после невесть какого повторения очередного упражнения он вдруг ощутил себя не майором [107] Вейд-Ис-Майном, а тем самым «тестовым» лейтенантом Ори-ис-Адилем, перевоплощение в которого у него никак не получалось. Для того чтобы убедиться в смене образа, Саша даже отключился от «Альтернативы» и, выбравшись из «саркофага», посмотрел на себя в зеркало. И тут же удивленно приподнял правое плечо: за три часа, проведенные в измененном состоянии сознания, его тело, наконец, «поплыло».

Во-первых, изменился рост и телосложение: Ори-ис-Адиль стал на добрых десять сантиметров ниже, заметно тщедушнее и превратился в «щенка», не достойного даже личного оружия. Во-вторых, у него изменилась окраска чешуи. Родовой серо-стальной цвет и черная кайма по краю хитиновых щитков куда-то исчезли, и чешуя стала отливать серо-зеленым. В-третьих, изменилась пластика движений – в отличие от майора, прошедшего огонь, воду и медные трубы, лейтенанту явно не хватало настоящей школы рукопашного боя. И чуть ли не каждое движение «образа» выдавало в нем потенциальную жертву.

Естественно, изменения затронули не только внешний вид – стоило Тишкину вернуться в «саркофаг» и включить воспроизведение тестового голофильма, как он вдруг ощутил, что горбится: при виде какого-то вшивого капитана «лейтенант Ори-ис-Адиль» автоматически попытался принять предписанную уставом позу подчинения.

– А вот нормально летать я так и не научился, – сокрушенно вздохнул Тишкин, намертво принайтовав [108] свой скафандр к двери шлюза и попытавшись углядеть, чем занят подполковник Волков.

– Насколько я понял объяснения генерала Харитонова, навыки пилотирования сотруднику горно-обогатительного комбината ни к чему, – тут же отозвался пилот, судя по всему, как раз завершающий предполетные тесты трофейного корвета. – Твоего базового курса Академии ВКС хватит за глаза…

– Угу. Это в теории. А как все сложится в этом чертовом Маат’оре – никто не знает.

– Ну, поделиться своими навыками я не смогу, – усмехнулся Виктор. – А вот скинуть программу подготовки ребят четвертой очереди – легко. Будет время – проанализируешь.

– Спасибо! Шли – лишней информации не бывает. Кстати, ты бы не мог дать мне постоянную телеметрию со своего шлема? А то тупо висеть на этой двери все время прыжка до Дейр’Волл’Эст и весь ваш бой с эскадрой охраны комбината мне будет чертовски скучно.

– Дам, конечно. Что-нибудь еще?

– Не-а! – увидев перед глазами тактический экран «Стража», улыбнулся Тишкин. – Кстати, а ведь ты вот-вот исполнишь мою несбыточную мечту – полетать в одном истребителе с настоящим Демоном.

– Это разве истребитель? – фыркнул Волков. – Вот вернешься из своей командировки – покатаю тебя на «Беркуте».

– Желательно, чтобы я был в этом теле, – расхохотался Тишкин. – А то мое настоящее мне дорого как память. И я бы не хотел, чтобы оно случайно превратилось в отбивную.

– Как скажешь, – отозвался Волков и, выйдя в эфир, рявкнул: – Всем Демонам! Готовность к разгону – одна минута. «Неистовый»! Повторяю еще раз: при появлении любого Циклопа уходите на Лагос. Немедленно.

Смотреть на маневры Большого Демона из пилотируемого им истребителя оказалось завораживающе интересно: количество информации, которое одновременно выдавалось пилоту БКашкой, в разы превышало то, на что был способен интерфейс стандартного общевойскового скафандра. Поэтому несколько минут после всплытия в системе Дейр’Волл’ Эст Тишкин никак не мог понять, что именно происходит вокруг их машины. Россыпь алых и зеленых меток вокруг корвета постоянно меняла свое положение, а пиктограмма горно-обогатительного комбината оказывалась где угодно, кроме места, куда оказывался направлен нос их корабля. Кроме того, на нервы действовали десятки вспомогательных окон интерфейса, в которых отображались сотни каких-то показателей, крайне необходимых пилотам в бою. Потом алые метки чужих кораблей вдруг оказались совсем близко, и Александр вообще перестал что-либо понимать в маневрах своих и чужих кораблей, мелькании меток сотен боевых частей торпед, мельтешении разного рода обломков, «обманок» и управляемых мин.

Через вечность его внимание вдруг привлекла единственная постоянная величина в этом безумном калейдоскопе – взаимное положение корветов Волкова и Орловой. Машина Тени повторяла самые безумные маневры своего ведущего так, как будто являлась его частью. И как будто ей было наплевать на законы физики.

Пара минут наблюдения – и таких «реперных отрезков» стало пять. А когда в ОКМе раздался очередной безумный комментарий Линды Горобец, Тишкин вдруг догадался абстрагироваться от мелькания разноцветных пятен, полосок и колонок бегущих перед глазами цифр, и… он понял, какое количество вражеских кораблей необходимо сжечь Демонам, чтобы добраться до комбината. А потом перед ним возникла цельная картина космического боя.