Она вздрогнула и бросила на него виноватый взгляд.

— Но вам неинтересно слушать о моей работе, — с улыбкой сказала она и нервно отпила вина. — Ученым свойственно утомлять даже самых заинтересованных слушателей, как часто напоминает мне мой брат! Было бы гораздо безопаснее, если бы мы стали говорить о вас.

Однако от этого сложного танца его избавило появление господина пак-Оры, объявившего о том, что в столовой их ждет трапеза.

Трапеза прошла без особых событий, хотя Дааву показалось, что он заметил, как пару раз Эр Том подсказал Энн, каким именно столовым прибором следует воспользоваться. Однако ничего плохого не произошло, а забота не была такой, какую внимательный хозяин дома не проявил бы к гостю совершенно другого сорта.

Для своего разговора Энн, похоже, выбрала более или менее нейтральную модальность разговора взрослых людей, и этот пункт Кодекса Петрелла поначалу хотела бы поставить под сомнение. Однако поскольку никто из остальных присутствующих не видел ничего, что помешало бы отвечать в той же модальности, то модальность взрослых людей стала общей.

После трапезы намечена была игра в карты, но поскольку гостья никогда раньше не пользовалась лиадийской колодой, партия проходила довольно неровно, и Петрелла вскоре ушла, сославшись, как решил Даав, на не вполне вымышленную усталость.

Казалось, это была подсказка: Энн также объявила о своем намерении отправиться спать и отказалась от сопровождения Эр Тома, сказав, что хочет ненадолго заглянуть в детскую. После чего обе дамы покинули гостиную следом за господином пак-Орой.

Братья неожиданно оказались одни и обменялись несколько недоуменными взглядами поверх карточного стола.

— Ну-ну, — заметил Даав. — И подумать только, что мы остались живы, чтобы рассказать о происшедшем!

Эр Том рассмеялся.

— И теперь, надо полагать, ты тоже начнешь прощаться?

— Чепуха! И что бы ты стал делать с собой весь этот длинный вечер, окажись я настолько трусливым? — Моего внимания ожидают несколько сотен торговых деклараций, — ответил Эр Том, внезапно переходя на серьезный тон. — И с десяток сообщений от моего первого помощника. Вечер окажется почти переполненным, можешь не сомневаться.

— А! А я-то хотел посидеть за рюмкой вина и немного поболтать…

Эр Том адресовал ему свою медленную и милую улыбку.

— Что до этого — то рюмка вина и разговор будут очень приятными, брат. Декларации меня просто пугают.

— О, я слышу признание! Прекрасно. Ты займешься дверью, а я — вином. Полагаю, ты пьешь красное?

— Если ты будешь так добр.

Эр Том уже оказался на другой стороне комнаты, где с тихим стуком закрыл дверь.

— Моя доброта тут ни при чем, уверяю тебя! Вино ведь из подвалов йос-Галанов.

Он принес две рюмки к столику и устроился на подлокотнике кресла, глядя, как Эр Том складывает карты, которые были разложены для обучения Энн.

Делм, наделм, тоделм, а-тоделм, мастер-купец, корабль, затем — двенадцать простых карт, пока все три масти — красная, синяя и черная — не были снова соединены. Эр Том рассеянно выровнял колоду и начал ее тасовать. Его пыльцы быстро и умело управляли позолоченными прямоугольниками.

Даав сделал глоток мисравота.

— Твоя мать, моя тетка, показалась мне сегодня несколько… раздражительной, — пробормотал он, не отрывая взгляда от молниеносного танца карт. — Какой ты нашел ее раньше?

Перетасовка не замедлилась.

— Еще менее склонной вести себя вежливо, чем сегодня вечером, — спокойно ответил Эр Том. — Она отказалась признать ребенка, что не было полной неожиданностью, хотя и… вызывает сожаление. Я уверен в том, что после того как она будет иметь возможность встретиться с Шаном, она…

— Тоделм йос-Галан, — бесстрастно прервал его Даав, — попросила, чтобы Делм нашел семью, в которой бы воспитывался Шан йос-Галан, ребенок одного только Корвала.

Карты со стуком замерли в золотистых пальцах, крепко сжавших всю колоду. Даав поднял взгляд на лицо своего брата.

— Он будет у меня, конечно, — сказал он с величайшей мягкостью, ибо в глазах Эр Тома было нечто, не обещавшее ничего хорошего.

— Я… благодарен, — проговорил Эр Том, переводя дыхание и откладывая карты в сторону. — Однако я должен упомянуть о том, что такое решение, вполне естественно… расстроит… филолога Дэвис.

— Да, я тоже сказал об этом. — Даав чуть склонил голову набок, пристально наблюдая за застывшим лицом брата. — Тоделм йос-Галан сообщила мне, что гостья пробудет здесь всего двенадцать дней.