– Верь этому, – сказал я тени.

При этих словах пламя свернулось и пропало. Я остался один в укачиваемой морем ночи со своим железным будущим.

Перед зарей Хвенит прокралась сквозь заросли трав и обнаружила меня там сидящим, прижавшись к сланцу.

– Почему ты здесь, Мардрак? Ты болен?

– Как может демон быть больным? Я непривычен к твоей нежной заботе.

Иди назад, девушка. Солнце еще не встало.

Она скользнула ближе и приложила пальцы к моей шее. Это прикосновение заставило меня вздрогнуть.

– Ты не понимаешь свои силы, – сказала она.

– Это достаточно верно. Однако я думаю, что теперь начинаю понимать семя, которое взрастило их.

– Я имею в виду, – сказала она, – что ты не умеешь владеть своими силами. Они владеют тобой. Ты лечишь, не сознавая этого. Возможно, ты убиваешь так же безрассудно.

Я посмотрел на нее. Небо достаточно просветлело, чтобы я мог видеть ее лицо, лицо как будто другой девушки, спокойное, умное и сочувственное. Тогда я увидел то, что увидел ее жрец-учитель в тот день, когда выбрал ее в целительницы и колдуньи.

– Если я безрассуден, кто направит меня на правильный путь?

– Я, – сказала она, – если ты позволишь.

– Я позволяю, – сказал я. – Как я отплачу тебе?

– Ляг со мной, – сказала она.

– Чтобы ты заставила своего брата гореть? Чтобы ты могла представить, будто я – это он? О, нет, синеглазая ведьма. В такую игру я не играю. – Верь мне, – прошептала она, склоняясь ближе. – Это тебя я страстно желаю. Хоть ты и белый, ты красивый и сильный мужчина.

– Мне пели эти песни раньше, и женщины, которые в это верили. Что до тебя, маленькая колдунья, то ты сама наполовину белая под твоей шелковой черной кожей.

– Ляг со мной, – простонала она, играя языком с моим ухом.

Но я оттолкнул ее, хотя мне было безумно трудно сделать это.

Она топнула ногой и убежала в глубь леса, и скоро я заметил, что рыжеватый кошачий хвост петляет за ней среди трав. Когда я вернулся в черную палатку на восходе солнца, Квеф уже ушел.

Моя учительница-соблазнительница и я остались одни.

Последовали два или три удивительных дня, в течение которых я совершенно точно узнал, что Хвенит-Уасти соединяла в себе две личности, как и подразумевали ее два имени.

Уасти, колдунья и целительница, женщина бесспорно почитаемая и уважаемая среди ее народа, мудрая, несмотря на юность, терпеливая и бесконечно сочувствующая, материализовалась в часы между восходом и заходом солнца. Это существо наставляло меня на туманных дорожках моста собственного мозга. Ее сказочно богатые знания, накопленные и передаваемые из поколения в поколение жрецами – этими поэтами-лекарями и колдунами-философами черных племен, – преподносились мне просто и прямо. С тех пор я мало встречал наставников, которые могли сравниться или были бы лучше этой молоденькой девочки, тонкой, как молодое деревце и чрезвычайно сообразительной. Я думаю также, что она была превосходным учителем еще и потому, что сама не обладала этими магическими «дарами», но была прекрасно осведомлена и разбиралась в них. Она дала мне, по меньшей мере, ключ к дверям и для того, чтобы открывать, и для того, чтобы закрывать их. Парадоксальный ключ, простой, но капризный. Нужно было правильно вставлять его перед тем, как повернуть, иначе дом мог рухнуть. Что до метода и логики, то чтобы объяснить это, пришлось бы просидеть в банке, болтая впустую семь лет, как говорят моуи. Невозможны дать истинное определение энергии или почему энергия появится. Ребенок сам научится ходить, но его надо убедить не совать руки в огонь.

Такова была моя духовная наставница, Уасти, выдержанная и человечная. Другая Уасти обычно узурпировала ее, когда школа кончалась, сначала вспыхивая в океанических глазах, когда разводился костер для приготовления вечерней еды. Эго была на самом деле не Уасти, а Хвенит-колдунья, та, которую я встретил с самого начала.

Она была всем, чем не была другая, кокетливая, дурманящая, острая, как кошачьи когти; исполненная намерения соблазнить. Тяжким испытанием была для меня Хвенит. Я чувствовал себя как мужчина, которого соблазняют украсть богатство его брата, в то время, как брат находится на войне, – однако Квеф был ее, а не моим родственником. Я решил, что не стану поддаваться ее уловкам и не попаду в ее сети.

Мы провели на острове уже дна дня. Солнце второго дня озарило бледным розовым светом море, и леса были припорошены сумерками. Хвенит зажгла костер и приготовила еду, и стала ругать рыжего кота, который не хотел есть свою порцию орехов, потому что днем убил птицу в высокой траве и был полностью удовлетворен этой кровавой пищей. Закончив выговор, Хвенит обратилась ко мне.

– Сегодня я буду собирать водоросли на пляже. Ты пойдешь со мной, Мардрак?

На мгновение перепутав одну Хвенит с другой – Уасти, – я согласился. После еды я пошел за ней по камням и отполированному приливом песку. Она подбирала пурпурную траву и срезала ее моим ножом, потом зеленоватую, потом черную. Свет померк. Она различала сорта при свете звезд и раскладывала их в тростниковой корзине.

– Когда-то все водоросли были черные, – сказала Хвенит. – Потом один мужчина убил другого, и его кровь упала в море, после чего некоторые водоросли стали красными. Но зелеными водоросли стали после того, как Зеленые Девушки, живущие на дне моря, всплыли на поверхность и лежали с мужчинами. Это не водоросли, а зеленые волосы, оставленные как символ любви между водой и землей.

Поняв теперь, к чему она клонит, я сказал, что рассказ прелестный, и начал подниматься, чтобы идти назад. Но Хвенит, маленькая лиса, расстегнула платье и вбежала в море, и вернулась сама, как Зеленая Девушка, только черная, а не зеленая, пахнущая океаном. Капельки воды блестели на груди, как бриллианты, и опоясывали серебряными цепями бедра. Значит, так вот.