В следующую секунду вся поверхность крейсера взорвалась.

Залп!

Сотни ракет сорвались с направляющих в космос, сверкнули потоки фотонной энергии, орудия, выпустившие весь боекомплект за несколько секунд, от отдачи вогнало назад, и они откатились для перезарядки.

Атакующие ракеты уже имели скорость выпустившего их крейсера, к которой добавили импульс своих двигателей.

Системы противоракетной обороны тора были бессильны. Они не могли навести противоракеты и лазеры при такой скорости целей.

Поверхность «бублика» покрыли густые оспины разрывов, и она начала лопаться. Ни одна конструкция не могла выдержать такого удара, сосредоточенного на малой площади.

Но это было лишь начало.

Система противокосмической обороны была задумана и рассчитана для отражения любых мыслимых атак. Фактор внезапности сделал свое дело и отпал. Теперь в дело вступили оправившиеся от баллистического шока системы тора.

Развороченная поверхность полыхнула огнем, словно в космосе начал извергаться вулкан.

Головной атакующий корабль взорвался почти мгновенно. Против него был применен его же прием массированного огня.

Тея невольно дернула головой, на секунду ослепнув от виртуального взрыва. Соседние сектора тора на протяжении десяти тысяч километров продолжали ломаться под ударом других восьми крейсеров, а потом и они один за другим вдруг превратились в ослепительные вспышки.

Атакующий флот был уничтожен, но это полностью входило в расчеты Теи.

Перед тем как взорваться, крейсеры сделали еще один залп, и теперь ракетная волна следовала чуть впереди многотонных обломков, имеющих всю ту же чудовищную кинетическую энергию. Их сила была в весе и скорости.

Снова оспины разрывов покрыли уже изуродованную броню защитного комплекса планеты, довершая разрушение слоя бронеплит, и тут же в обнажившиеся и уже порядком ослабленные повреждениями каркасы врезалась сотня стальных астероидов.

Это было чудовищно. Тор переломился и начал разваливаться на части. Гравитация планеты и его собственная орбитальная скорость буквально разорвали тор на отдельные сегменты, часть из которых удержалась на орбите, но большинство по крутым траекториям начало падать в атмосферу.

Для Зороасты наступил судный день.

Люди, едва опомнившиеся от шока внезапной атаки, услышали вой, словно небеса сошли с ума. Впрочем, большинство из них не подозревало о происходящей в космосе битве. В зданиях со звоном лопались стекла. Люди выскакивали на улицу или высовывались из разбитых окон лишь затем, чтобы увидеть, как загораются в дневном небе ослепительно яркие болиды.

Через минуту на поверхность планеты обрушился дождь обломков.

Тея сорвала с головы прибор виртуальной связи.

Противокосмической обороны планеты больше не существовало.

Она в изнеможении откинулась в кресле, сжав руками виски.

Хотела ли Тея такой мести?

Ответила она на этот вопрос или нет, но спустя минуту, подчиняясь программе, ее крейсер устремился к клубящейся и дрожащей атмосфере планеты, расстреливая из главного калибра мешающие продвижению обломки.

На десантных палубах, у плотно сомкнутых люков, застыли в ожидании команд штурмовые группы киборгов.

На Зороасту опускалась ночь.

— Я всегда говорил, что тор на орбите — это опасно и ненадежно. — Глор швырнул на стол несколько стереоснимков, сделанных с борта разведывательного корабля Патруля, который постоянно барражировал окрестности Зороасты.

Он сел, ощущая, как мелко подрагивает каждая переборка «Поллакса». Все как обычно. Если его вытащили из криогенной камеры, значит, корабль обязательно несется сквозь «гипер», навстречу проблемам.

— И чего они хотят? — Глор вопросительно взглянул на Антона. — Почему именно мы летим как угорелые? Только не говори мне, что «Поллакс» оказался ближе всех.

Антон Шефнер посмотрел на галакткапитана и отрицательно покачал головой. В этот момент он думал о странных прихотях судьбы.

— Ты ведь прекрасно понимаешь, в чем дело, — проговорил он. — Мы с тобой уже были на Зороасте и вырвались оттуда. Вполне логично со стороны командования послать именно нас.

Глор посмотрел на командира «Поллакса», но ничего не сказал, лишь сделал неопределенный жест.

— Я тоже всю жизнь пытаюсь забыть о том десанте, — сказал Антон. — Но, видно, не судьба.